Вроде как только что сказка была, а уже урок продолжился. Дети молча потянули руки.
- Говори, Аленушка.
- Ты узор свой, с птицами огненными использовала!
- Верно, использовала. А много ли кого вы знаете, кто умеет такие узоры вышивать? Вижу, вижу, что знаете, но много их? Правильно, раз-два и обчелся. Сикось-накось и забор можно поставить, да только не долго он простоит. Так всякое умение. Почему не все так вышивать могут? Потому что знать нужно как стежки считать, да уметь правильно нить наложить. Кто познал это искусство, тот и колдовству считай наполовину обучен. Это не только вышивки касается, а любого дела, хорошо сделанного. Но это была присказка. А вот и дальнейший сказ: что с узором стало? Кто понял?
Дети стали переглядываться, а у Малинки опять глазки сверкнули, и ручка вверх вспорхнула. Горазд тоже хотел поднять, но засомневался.
- Ну, Малинка?
- Ядвига Ставридовна, - звонко прокричала она, - ты его - истратила!
- Умница, детка! Только орать так не надо, у меня теперь в ушах звон всю ночь стоять будет.
Дети засмеялись.
- Я его истратила! Как думаете сколько я этот узор плела, да души своей вложила в него? А распустился он за удар сердца. А чего бы мне стоило просто лучиной пройтись, да свечи зажечь? Сколько трудов? То-то. Колдовство оно конечно хорошо, да не дешево обходится. И не всем надобно. Ценнее любого колдовства - знания, которые дары вам и предлагают взять. Дурак возьмет и выкинет, а умный в рядок сложит, да потом использует, где надо.
Помолчали, обдумывая сказанное.
- Так детушки-клюковки, - Ядвига подмигнула Горазду, - темно уже на дворе, все по домам! - хлопнула в ладошки, вставая, да снимая с колен Милославу, - Как всегда идете дружной стайкой, а Дымок с вами. По очереди до каждого дома проводит и проследит, что бы всех родители встретили. Задание какое дома надо думать все поняли? Кто не понял, у Горазда завтра спросите, его за главного назначаю в этом деле.
Приунывший было Горазд приосанился, да плечи расправил. Старший ведь! Надо всю сказку припомнить, каждое словечко, и найдется тогда отгадка! Дети, галдя, подались к выходу.
На прощание шепнула Ядвига Малинке на ушко: "Матушке скажи, что хвалила я тебя, не забудь! "
Вышли из дому гурьбою, а их у порога уже Дымок поджидает, собака умная, да добрая. А и луна по такому случаю на небе ярче засветилась, да звездочек побольше над домами раскидала, что бы деткам идти веселее было.
Стоит в опочивальне своей Ядвига Ставридовна, свечами по углам подсвеченной. Кровать перед ней огромная, пуховыми одеялами да подушками застеленная. Тонкая ночная рубашка на ней, пояском поддетая на осиной талии. Косы до пояса распущены, в зеркальце памятное, любимым подаренное, смотрится. Ко сну красавица готовится, да как будто ожидает кого.
Вдруг в зеркальце глаза звериные отразилися, да пасть огромная клыкастая, из которой язык розовый на бок вывалился. Обернулась резко она, аж косы россыпью в стороны брызнули, а на встречу ей из коридора темного, волк огромный, мохнатый вылетел. Да пока летел, дымкой подернулся, и в красна молодца превратился. Сбил он ее, не дал увернуться, и покатились со смехом они по кровати, раскидывая подушки да одеяла и пух взбивая.
- Что Иванушка, проведал матушку мою, отнес гостинца?
- Конечно, любушка моя. Ой и понравилась ей новая твоя скатерка, да угощение на ней. Как будто помолодела враз и горбиться перестала. Неужто нашли мы способ из чудища обратно ее в человека обратить?
- Нашли, да не нашли. Нет такого узора, что бы душу светлую заменил.
- А как же последний подарок?
Вздохнула Ядвига, прижимаясь к родному человеку, да всхлипнула.
- Обманный он. И не хороший.
- Не грусти, Клюковка моя, расскажи! Снова придумывать будем.
Улыбнулась девица.
- Опять ты меня как матушка величаешь, дразнишься, значит? Вот я тебя подушкой сейчас!
И снова пух полетел по спаленке, пока не запыхались оба.
- Ну рассказывай, что не так?
- Помнишь Ваня, сказывала матушка, что темная сторона забирает, а светлая отдает. Так вот, узор я вышила, да как мы с тобою и придумали, силою светлою своей пропитала. А пока ты бегал, поняла я, что сила там не только моя. А и твоя и детей, что к нам ходят! Оказывается, темная часть моя и не спит вовсе. Права была та бабка-ведунья, не открывается один заморочек без другого. Что бы отворить их оба, надо имя истинное на оба и наложить. А у меня их два. То, что батюшка дал - Ягодкой назвав, и то, что матушка дала - Клюковка, оба их на себя накладывать надобно, что бы выпустить силы. Думала я отдать светлую, а темная тут как тут, чужое забрала. Вот и боюсь я теперь, что дальше-то будет.