- Глаза снова голубые… - заторможено отметил Фокс, - Какое облегчение…
И меня тоже отпустило.
Не смея оторвать глаз, я невольно отмечал, что на данный момент всё во внешности супруги кажется вполне человеческим – даже устрашающих когтей на руках и ногах нет. Перьев – тоже. Руки - и те благополучно оказались на положенном месте.
Новый шаг Лады - и в тронном зале восхищенно выдохнули абсолютно все.
Роскошные еще совсем недавно кудри моей любимой исчезли. Уж не знаю, как такое могло быть, но сейчас совершенно прямые и гладкие струи сияющих волос стекали по обнаженным плечам чуть не до пола. Цвет их один в один повторял знакомый окрас шкурки Фокса – молочно-белые, с неповторимым золотистым отливом. И в лице что-то… Я прищурился.
О, аккуратные ушки моей красавицы заострились и словно бы покрылись золотым напылением в верхней их части. Ей поразительно шло и это.
Но самое главное – тот высокий столб ревущего белого пламени, откуда только что вышла Лада, покорно унялся, уплотнился за ее спиной и принял узнаваемую форму больших огненных крыльев той же расцветки, что и волосы.
Вот теперь, кажется, все!
Стихия вокруг наконец-то угомонилась, возвращаясь к хозяйке, а голос, невероятно чистый и высокий разрезал наступившую тишину.
- Ох, дорогие мои! Как же я боялась никогда больше не увидеть всех вас! - и такая знакомая, родная улыбка осветила милое личико, что я больше ни в чем не сомневался – это она нам. Впрочем, шустрые хомяки – тоже сориентировались в мгновение ока.
- Это Лада! Наша Лада вернулась! – отмерли и сорвались со своих мест они, вереща и радуясь, точно дети, - Совести у тебя совсем нет, хозяйка! Мы тут всем табором страшно переволновались!
Как зачарованный, я медленно двинулся к ним, потихоньку осознавая, что самое страшное осталось позади, и моя, только моя женщина снова находится рядом. Снова дышит и улыбается.
- Сердце мое крылатое…
- Ирвин!
В следующий миг прохладные губы жены оказались в плену моего жадного, собственнического поцелуя. И ее неожиданно невесомые светлые крылья укрыли нас от нескромных взглядов…
***
Все та же милая-добрая Лада
Не скажу, что по возвращению в тело, мне пришлось легко – я почувствовала себя натуральной жертвой святой инквизиции, причем в самой пиковой точке этой непритязательной карьеры. То есть еще живой, но уже порядком в костре. Огненный жар жег меня нещадно – как снаружи, так и внутри. А еще, к вящему ужасу, мне совершенно не удавалось двинуться. Вот ни мизинчиком, ни ноготочком!
Понятия не имею, сколько прошло времени – паника захлестнула мой разум и душу, отупляла сознание. Единственное, что фиксировал непрестанно вопящий от выжигающей боли разум, это постоянную поддержку светлой энергии, поступающей извне. Непрерывным широким потоком она омывала раскаленные добела участки пламени, мгновенно залечивая, исцеляя и восстанавливая то, что по-хорошему давным-давно должно было превратиться в черную сажу.
А я все жила.
Постепенно пришло осознание того, что понемногу боль стихает и мое многострадальное тело не просто живет, оно еще и немало изменяется в процессе перехода от одного круга огненного ада к другому - более щадящему. Та своевольная сила, что поселилась во мне, упрямо и ни на что не отвлекаясь, делала свое дело.
Круг замкнулся - светлая энергия не просто подпитывала мое существование, она наполнила собой до отказа каждую клеточку, в самом прямом смысле заставляя ткани подстроиться и принять пламенную составляющую.
Удручало однако то, что получилось осуществить это далеко не с первого раза – можно сказать, я стала живым плацдармом для многократных негуманных экспериментов одной моей составляющей с другой по выявлению наиболее удачного и жизнестойкого способа перестроения клеток и источника. Пусть внешне это никак не проявилось, но внутри я пережила даже не сотни – тысячи перерождений. Причем, одно маленькое удачное изменение чередовалось с сотней болезненных неудач. Но дело шло.
И вот, наконец, настал тот знаменательный момент, когда боль исчезла совсем. Оковы огня отпустили мои члены – я глубоко вздохнула и попыталась приоткрыть глаза. Попытка увенчалась успехом, но увидеть так ничего и не получилось – всю окружающую реальность поглотил белый свет, с головой укрывший мое тело.