А пока придется пустить в расход эльфов. А, этих малахольных травоедов вообще не жалко. Где они были, когда светлые развязали войну на Саргосе? Прятались на своем прекрасном Аналоне. А ведь он, Ривальд Черный, самолично к ним не одну делегацию отправлял с просьбами, даже мольбами о помощи. Всех завернули. Пусть теперь платят за свое малодушие. Жизнями.
Мрачным предвкушением сверкнули глубоко запавшие, жутко светящиеся тусклым мертвенным светом глаза.Что осталось в них человеческого?
Уже совсем скоро… Вот только пусть сперва храм достроят – и тогда он развернется во всю мощь! Ведь черный храм – это что? Это рабочий Алтарь. А активный Алтарь – это прямая нить к нему, к единственному жрецу Тьмы. Ушастые будут резать там друг друга на куски до тех пор, пока вся их сила не перейдет Жрецу. Вся до капли!
Сухие пальцы с вымораживающим кровь хрустом сжались в кулак. С гулким звуком на пол падали тяжелые, темные шлепки крови, вытекающей из продавленных неровными когтями лунок. Жуткий смех, напоминающий сиплое карканье основательно гриппующей вороны (а вот нечего было очередную прививку с этой заразой накануне ставить), зловеще отразился от унылых стен.
А еще в начисто лишенной растительности голове безумного мага окончательно укрепилась мысль - вовсе незачем отдавать накопленное богатство Госпоже… Лучше оставить все при себе!
Вот когда вся мощь первородных перейдет к нему, станет возможным и побороться с черной стервой за звание Хозяина…
***
Лада ван Кош-Гринг. Лагерь эльфов
Меня все больше и больше напрягало нездоровое поведение наших длинноухих друзей. По возвращении в дом эла Тамариля, парочка была еще более-менее адекватна. Ну, разве что они периодически делали большие, страшные глаза и время от времени косились себе за спины, улыбались отрешенно так, таинственно.
На прямой вопрос недоумевающего Росора о их самочувствии, Эльзар неопределенно пожал плечами и слегка фыркнул, широко ухмыльнувшись, словно довольный кот. Вот не успокоил, кстати, ни разу.
А минут через пять, когда мы всем скопом начали подниматься на второй этаж к эле Арисоль…
Владыка резко застыл столбом. Да еще так оригинально – с занесенной над ступенькой ногой… Взгляд остановился. Огромный зрачок почти затопил радужку, по лицу расползлась счастливая гримаса. Его ближайший друг и советник, шедший следом, практически одновременно начал заваливаться назад, осоловело выкатив глаза.
Слава богу, подхватить два синхронно падающих тела наши драконы таки успели. Второй этаж оказался ближе, так что именно туда мужчины и снесли болезных.
Картина маслом – эла Арисоль в отключенном состоянии сидит с одной стороны от массивной решетки, а развеселая компания таких живеньких нас – с другой. Оба ее соотечественника, живописно раскинувшись на собственной шикарной гриве, в полной прострации устроились на зеленом ковре мха, устилающего пол и здесь.
Споро подскочив к их неподвижным телам, я крайне осторожно выпустила силу крыльев. Мощные потоки энергии в тот же миг заполонили пространство, мгновенно считывая и анализируя состояние пострадавших. Необходимо было найти причину происшедшего и понять, что вообще произошло с нашими спутниками.
Так, и что мы имеем? Хм.
Пышущая жаром кожа, неровное сердцебиение, болезненно расширенный зрачок… Но каких-либо значимых механических повреждений у этих двоих не оказалось, ну, разве что, кроме нескольких застарелых ссадин и царапин на теле Тамариля, разумеется.
И все же, имеющиеся признаки и неровные радужные всполохи в ауре неожиданно навели меня на мысль о… да ну, нет! Ну, откуда бы взялась эта дрянь здесь, на Берегоре… или? Сердце замерло. Откровенно говоря, при воспоминании об одном из самых трагичных отголосков прежней жизни, что услужливо подбрасывала память, бросило в дрожь.
Было, было в земной моей жизни одно происшествие, которое долго после аукалось ночными слезами в подушку и острой болью в душе. Это случилось еще в те времена, когда я была зеленым тринадцатилетним недорослем, который страдал и старался закрыться от мира и всех своих проблем в душной комнате с инвалидным креслом. Жалость к себе переполняла, хотелось забыть обо всем и хоть на час почувствовать себя счастливой, здоровой, полноценной. Глухое отчаяние засасывало исподволь.