Выбрать главу

- Аллилуйя! – иронично закатил свои янтарные глазки Фокс, расслабленной тряпочкой возлежащий у моих ног.

- Вот эта лапша – иным витым макаронам на зависть… - восхищенно вторила ему Амочка, - И ведь дядька – талантище! - фактически не сильно и приврал-то, а как завернул! Эльфиечка теперь с мужа влюбленных глаз не сводит!

Про квадратные очи того самого великого борца за светлый разум одной конкретной эльфийской леди упоминать не будем – они имели место быть и занимали едва ли не бОльшую половину лица. Кажется, эл Тамариль сам пребывал в шоке от рассказа о собственной запредельной крутизне. Но, кстати, в нужный момент мужик все же нашелся и не издал даже звука против подобной версии развития событий, находя в себе силы лишь изредка смущенно кивать.

- Нда… Мужчины, как ни крути – сплошь коварные и бессовестные существа с неоправданно гипертрофированной манией величия. Манипуляторы по природе своей, - глядя на все это, категорично отрекомендовала его поведение правдолюбивая Амочка. А затем испепеляюще взглянула на Фокса и припечатала, - И не важно - покрыты они шерстью или нет!

Тот, все так же развалясь, медленно приоткрыл глазоньки и показательно сделал глубоко  равнодушный ко всему на свете вид.

- Се ля ви, чика, - махом подписал себе смертный приговор этот одаренный, - Мужчина - говорить, глупая скво – молчать и готовить маисовый суп…

Секунда.

И рычащий бело-рыжий вихрь азартно вылетает из темного зева тоннеля, скрываясь в густых цветочных зарослях.

Не так скоро как хотелось бы, но все же нам удалось спровадить эльфов восвояси. Кажется, не одна я устала от всей этой затяжной эльфо-васии. По крайней мере, Ирвин с подозрительной готовностью открыл прямой портал в лагерь их соотечественников. А всегда выдержанный Росор натурально выдохнул, стоило только дивным скрыться из виду.

Иными словами, с непередаваемым облегчением все мы наблюдали за тем, как исчезает в портале сначала буйная грива Владыки, а затем и слившийся воедино силуэт влюбленной пары. Причем, хрупкая леди Арисоль торжественно въезжала на руках своего благоверного, тонкие ладошки ее непрерывно поглаживали счастливое лицо супруга, трепетно обрисовывая пальчиками резкие контуры его неровно сросшегося слухового органа.

Уф! Справились же! Ай да мы!

На сердце стало невероятно светло и спокойно. Стоял полдень. Есть хотелось неимоверно.

***

Своих буйных хомяков по выходу из живого тоннеля мы так и не встретили, зато слышали их превосходно – то тут, то там из-за цветущих зарослей доносился жалобный скулеж (все-таки Фокс немного переигрывает)  и  кровожадное взрыкивание гонящего свою добычу хищника (ну, Амочка дает – натуральная тигра). Эх, поскорее бы у них все срослось…

С чрезвычайно хитрой и довольной миной, мой добрый супруг предложил не портить парочке увлекательное развлечение и, тем самым, не мешать процессу воссоединения любящих сердец. А посему, полчаса спустя мы с мужем медленно прогуливались вдоль длинной береговой линии, любуясь истинно картинным видом.  Остальные наши спутники нашли более важные дела и, соответственно, предпочли остаться в лагере.

Увы, там, на стоянке современных ящероподобных кожистокрылых мужиков, поживиться ничем съедобным не вышло (если не считать пары ароматных яблок) – дежурные кашевары только-только принялись за разделку свежевыловленной рыбины внушительных размеров. А еще одна, поблескивая влажным бочком, ждала у котла своей очереди. Ммм… Надо думать, сегодня нас планируют потчевать наваристой ушицей прямо с костерка!  

От таких мыслей живот тоскливо простонал что-то неразборчивое о хозяйском произволе, бунте и начале мировой революции, но заполучив в свои владения спелое наливное яблочко, милостиво согласился часок-другой подождать с восстанием рабочего класса.

Неспешно двигаясь по самой кромке воды, мы сочно хрустели добычей и просто молчали, наслаждаясь обществом и присутствием друг друга. Озеро казалось полным затаенной неги и спокойствия. Словно огромное зеркало, оно четко отражало окружающую растительную красоту и бескрайний купол глубокого, невозможно-синего неба. Даже несмелый ветерок не решался вспугнуть этот момент полнейшего единения всего со всем.