— Вообще-то я по образованию медицинская сестра, однако даже если бы я работала санитаркой, ничего зазорного в этом не вижу. Кстати, я полгода отработала санитаркой в Москве.
— Пора задуматься о чём-то более серьёзном, — продолжал настаивать дед.
— Обязательно, — кивнула я и обвела взглядом гостиную, в которой мы сидели. — Кстати, прекрасный дом, респект! Я ведь впервые тут у вас.
Бабушка и дед не нашлись с ответом, мама сидела красная, как помидор, и только папа загадочно улыбался.
На следующий день я покинула Екатеринбург и решила ехать сразу в наш областной центр, ведь возвращаться в родной городок не было смысла. Сняла на оставшиеся деньги однокомнатную хрущевку на окраине, заплатив за два месяца, а через пару дней нашла работу медсестры в одной из частных клиник.
Человек я по жизни неприхотливый, и меня как-то всегда всё устраивает, потому я в очередной раз считала бы себя счастливой... Если бы не волнение и не переживания за Макара.
Умом я полностью понимала и принимала правоту любимого, знала наверняка, что он чувствует. Он не мог уйти проигравшим, с опущенной головой и потухшим взглядом.
Поступи он так, и он перестал бы быть тем самым Макаром Яхонтовым, которого я любила на протяжении всех этих лет.
Переживала я из-за того, что считала Макара ещё недостаточно окрепшим для серьёзной борьбы. Однако Макар звонил мне каждый день, уверяя меня в том, что у него всё хорошо, он действует по плану, и голос его звучал бодро.
Теперь наши разговоры были другими, не такими, как в Москве. Мы просто делились друг с другом новостями, рассказывали о том, как прошёл день. Макар больше не говорил о том, что скучает (так, как говорил это раньше, в Москве), а сама я стеснялась спрашивать о сокровенном.
Так пролетели три месяца, и вновь настал июнь. Я боролась с тоской, вспоминая июнь прошлого года, нашу с Макаром встречу, ностальгировала... А сама постепенно готовила себя к тому, как в один совсем не прекрасный день Макар позвонит мне и сообщит о том, что принял решение не возвращаться.
Я стала с опаской брать трубку, когда звонил Макар, и начала ждать решения своей участи.
* * * * * * *
Была уже середина июня, когда мне позвонили из нотариальной конторы, расположенной в моём родном городе, и пригласили меня приехать для подписания договора дарения.
Я попыталась убедить звонившего в том, что произошла ошибка, досадное недоразумение, и мне никто не может ничего подарить, однако сотрудник конторы настаивал, и мне пришлось повиноваться.
Взяв на работе отгул, я отправилась подписывать договор. Даритель задерживался, а я сидела в приёмной, беседовала с секретарём и пила предложенный мне кофе.
Вскоре двери в офис распахнулись, и моя рука, держащая чашку, застыла: в приёмную вошёл Макар, и нас тут же пригласили к нотариусу.
— Не вздумай устроить какой-нибудь фокус, — сжав мою руку, тихо сказал Макар.
Я лишь молча кивнула — слов у меня не было, я только смотрела на Макара, вбирая в себя и жадно впитывая каждую чёрточку его лица и фигуры.
Макар был почти таким, как раньше. Таким, каким я увидела его в Новосибирске на его свадьбе почти три года назад, разве что чуть-чуть бледнее.
В голове моей вихрем проносились мысль за мыслью, и в конце концов сформировалась главная: Макар здесь, он был почти рядом, и явно уже не один день и не два...
Предметом дарения оказался... дом, который я продала почти год назад.
Глава четырнадцатая
Я не помню, что говорил нотариус. Не помню, что и как подписывала. Раньше я всегда смеялась над героями многочисленных фильмов и романов, подписывающими в каком-то странном состоянии важные документы не в свою пользу.
Я подписала в свою пользу, однако как — не помню. Я смотрела только на Макара и видела только его.
У Макара были невозмутимый вид, бесстрастное лицо и холодный взгляд. Глядя на любимого, я даже примерно не могла предположить, что меня ждёт, и с какой целью он подарил мне дом. Версий было множество, и не все приятные.
Когда мы вышли из нотариальной конторы, Макар опять крепко взял меня за руку (как будто я захочу убежать от него, как будто смогу это сделать!) и повёл к большой чёрной машине.
— Почему машина обязательно должна быть большой и чёрной? — пробормотала я, лишь бы что-то сказать.
— Потому что это круто, — пожал плечами Макар. — Если честно, я не задумывался. До этого у меня была тоже большая и чёрная машина, я вернул её себе, но продал, как и всё остальное, напоминающее о прошлой жизни, — квартиру, бизнес.