Конечно, она ещё сохранила и бодрость духа, и жизненные силы, и ясный ум, но оставлять человека одного в таком возрасте — это не по-людски.
Проблему решили мы с бабой Зоей. Бабушка твёрдо заявила маме, что жена должна следовать за мужем, а не подрезать ему крылья и не рушить семью. А я твёрдо заявила всем, что после окончания девятого класса буду поступать в медицинское училище и останусь жить в нашем городе, с бабой Зоей.
На том и порешили. Конечно, в первое время родители приезжали едва ли не на каждые выходные, а потом все привыкли к новой жизни.
Бабы Зои не стало, когда я училась на третьем курсе училища, — сердце. Ушла она легко, во сне, с улыбкой на светлом лице. Дом бабушка завещала мне. Я тогда уже была совершеннолетней и вступила в наследство.
Родители думали, что после окончания училища я перееду к ним, в Екатеринбург, но тут-то и вышел на арену мой упрямый, несговорчивый характер, напомнил о себе.
Я наотрез отказалась переезжать, осталась жить в доме бабы Зои. При этом даже самой себе я отказывалась признаться в том, что жду.
Жду того дня, когда Макар всё-таки приедет к своим родителям, и мы с ним встретимся.
Яхонтовы достроили дом, и со временем у нас с ними сложились соседские отношения. Ещё когда была жива бабушка, мать Макара Ирина Ивановна иногда заходила к нам поболтать.
Она помнила меня как младшую сестрёнку Славы, друга детства Макара, а о моих детско-юношеских страстях понятия не имела, потому относилась ко мне без опаски и предубеждения.
Я же ловила любую информацию о её сыне, — благо, некоторые родители очень любят распространяться о своих детях. Тем более, Макар был единственным ребёнком в семье.
Таким образом, я всегда была в курсе всех дел Яхонтова. Знала о том, что он окончил бакалавриат, а после — и магистратуру, и всё с красным дипломом, но потом круто изменил свою жизнь и ушёл в бизнес.
Даже тогда, когда мне исполнилось двадцать лет, и в моей жизни появился Юра, с которым у меня сложились первые серьёзные отношения, я продолжала издалека и заочно наблюдать за Макаром.
К тому времени Макар и муж его двоюродной сестры, той самой Ксении, организовали фирму, занимающуюся поставками медицинского оборудования.
Очередные перемены пришли тогда, когда мне был двадцать один год. На тот момент я уже в течение двух лет работала медсестрой в неврологическом отделении городской больницы.
Мы с Юрой встречались уже больше десяти месяцев, и он начал всё чаще заговаривать о свадьбе. Я понимала, что он имеет полное право на подобные разговоры, но внутри, в глубине моей души, словно стоял защитный барьер, — я не могла пока представить себя чьей-либо женой.
Я даже переехать к Юре наотрез отказывалась, хоть он и настаивал, и к себе его не звала.
Не знаю, чем бы закончилась тогда вся эта история, как надолго хватило бы терпения Юры, если бы в один прекрасный августовский день соседка Ирина Ивановна не сообщила мне о том, что через неделю они с мужем улетят в Новосибирск, на свадьбу к Макару.
Глава шестая
— Ксюша...
Я поморщилась. Юра прекрасно знает, что я терпеть не могу, когда меня называют Ксюшей. Даже если раньше не знал, после у него было целых три года для того, чтобы понять и запомнить это: год, пока мы встречались, и те два года, что мы живём вместе в областном центре.
Два года назад, после поездки в Новосибирск, я согласилась переехать к Юре. Правда, оформлять отношения официально я не захотела, но зато целиком и полностью поддержала идею Юры по поводу переезда в большой город.
Переезд был нужен мне не меньше, чем Юре, а может, даже больше, — я не могла далее оставаться в доме, жить рядом с Яхонтовыми. Если раньше я напряжённо ждала приезда Макара, то теперь панически боялась, поскольку он мог приехать с женой.
Видеть его постоянно рядом с другой было выше моих сил. Мне вполне хватило одного раза.
Да, я поехала тогда, два года назад, в Новосибирск, но вовсе не для того, чтобы устроить цыганочку с выходом и испортить свадьбу Макара. Нет. Я поехала для того, чтобы увидеть всё своими глазами и поставить, наконец, жирную точку в истории своего безумства, своего наваждения.
Никто так и не узнал о том, что я была там, стояла в толпе зевак и видела, как Макар, — совсем взрослый, высокий, возмужавший и ставший ещё более красивым, — вынес на руках из дворца бракосочетаний высокую белокурую девушку.