— Что же это за диковинная машина, Пьер?
— Если б я это знал, дорогая, я не торчал бы здесь в старой кузне, а давно, с самого утра помчался бы к тебе навстречу! Я ведь знал от мамы, что ты будешь сегодня, и дорога ведь одна, по Дордонскому побережью до нашего деревянного моста. Но сколько я ни ломаю голову, — не могу додуматься! Я уж решил было сделать с нее чертеж и послать в редакцию журнала «Наука», — не разберут ли там…
— Но ты говоришь, что она похожа на велосипед?
— И на ткацкий станок. Вот, смотри — сиденье, как будто велосипедное седло; а колес нет и, как видно по конструкции, и не было.
— А ты не попробовал еще, едет ли она?
— Нет крошка, надо же мне прежде разобраться во всех этих винтах и рычагах и уяснить себе общее строение машины. Предназначалась же она для чего-нибудь, черт возьми! — Перед самым приходом твоим у меня было мелькнула мысль, что эта загадочная машина — гондола какого-нибудь современного управляемого аэростата. Место нахождения ее, седло и бесколесный остов как будто подтверждают это предположение, но другие данные опровергают его: во-первых, нет мотора и нельзя думать, что он вывалился при падении, потому что тогда он взорвался бы, и от взрыва пострадали бы какие-нибудь части; а во-вторых, вся конструкция слишком сложна и утонченна: этот дремучий лес валов и штанг, эти сверкающие хрустальные…
— Знаешь что, Пьер?.. Я тогда лучше уйду, и…
— Почему, моя крошка дорогая? — удивленно и озабоченно спросил Пьер, снова обнимая ее за талию.
— Да потому, что ты еще много дней, наверное, будешь ломать голову над этой «штукой»… Она поглощает тебя всего… так уж до невесты ли тут!..
— Нет, нет, моя Жанна, — обещаю тебе…
— Не надо обещаний, Пьер… Я ведь знаю тебя! Лучше вот что: хочешь послушать мой совет? Не изучение, а опыт — самый короткий и верный путь. Не ломай дальше голову, а садись на седло и попробуй, сдвинешь ли ты эту «штуку» с места…
— Повинуюсь, крошка моя!
И одним ловким прыжком Пьер очутился на седле.
— Вот! А дальше что? Приказывай же, дорогая!
Жанна звонко расхохоталась, увидя своего Пьера на этом смешном эшафоте.
— Постой-ка! Вот какой-то рычаг, как раз на расстоянии вытянутой руки… А дальше — я не знаю, что и посоветовать тебе…
И Пьер взялся за едва заметную рукоятку и повернул ее до самого конца полукруга…
Что-то сильно щелкнуло и отдалось гулом по всей старой кузне в глубине Дордонской долины. Пронесся страшный вихрь… Жанна вскрикнула так пронзительно и ужасно, что крик донесся до тихого дачного домика на краю долины, где жила старушка-мать Пьера, — вскрикнула и упала без чувств среди кузни.
Все население маленького южно-французского городка было ошеломлено необычайным и непостижимым исчезновением Пьера Мориньяка. Единственная свидетельница события, невеста молодого человека, Жанна Доверн, была так потрясена, что и придя в сознание, не могла объяснить происшедшего сколько-нибудь понятно и правдоподобно.
Явился и мэр города; был составлен протокол, была обыскана вся пещера, в которой помещалась старая кузня, — нигде не было найдено ни одного следа, по которому можно было бы добраться до объяснения. А рассказ бедной девушки явно свидетельствовал о том, что она принимает за действительность какую-то злую галлюцинацию.
Рыдая, она рассказывала какую-то неимоверную сказку о том, как Пьер вскочил на седло неведомой машины и, тронув какой-то рычаг впереди, стал на ее глазах светлеть и таять… просвечивать… и, наконец, исчез — словно испарился… На том месте, где только что был Пьер и целое чудовище-машина, блеснули только еще раз металлические части, поднялся сильный ветер, заклубилась туча пыли — и… и… девушка помнила только, что вскрикнула и затем потеряла сознание.
Страшное событие взволновало весь городок, и к вечеру того же дня телеграммы агентства Гаваса разнесли весть о нем по всему миру. Газеты на все лады толковали, каждая по-своему, душевное иди нервное состояние, которым могла быть вызвана галлюцинация единственной свидетельницы происшествия — m-llе Доверн, и изощрялись в догадках о действительном характере события. Было высказано предположение, что Мариньяк «просто» совершил полет на каком-нибудь аппарате, построенном по принципу «тяжелее воздуха»; но эта попытка «простого» объяснения никого не удовлетворяла, так как факт таинственного исчезновения Мориньяка оставался все же непонятным.
Но следующему дню суждено было сделать это событие еще более сенсационным.
В маленьком дачном особняке на берегу Дордоны, где томились убитые горем старуха-мать и невеста исчезнувшего Пьера, была получена странная и неожиданная телеграмма из Лондона: