За Милли следовали Джулия, Айрин, Джейсон, Дженет и большинство волшебников Замка. Крестоманси оказался поглощен толпой людей – приветствующих, восклицающих, спрашивающих, где он был, поздравляющих Кота и желающих знать, в порядке ли Крестоманси.
– Нет, я не в порядке! – воскликнул Крестоманси спустя пять минут этой суеты. – У меня вселенские волдыри. Мне надо побриться. Я устал до изнеможения и ничего не ел со вчерашнего завтрака. Вы бы были в порядке на моем месте?
С этими словами он исчез с дороги в облаке пыли.
– Куда он ушел? – спросили все.
– Принять ванну, полагаю, – сказала Милли. – А вы бы не сделали тоже самое? Кто-нибудь найдите ему бальзам для ног, пока я велю принести ему поесть. Кот, пошли со мной – расскажешь, как тебе удалось найти его.
Час спустя Крестоманси призвал Кота в свой кабинет. Крестоманси сидел на диване, положив больную ногу на кожаный пуфик. Снова гладко выбритый, одетый в атласный персиковый шлафрок, который вызвал у Кота ассоциации со стеганым закатом.
– Теперь вы в порядке? – спросил Кот.
– Абсолютно, спасибо. Благодаря тебе, – ответил Крестоманси. – Продолжая разговор, который мы вели, пока не нагрянули приветственные орды, я не могу перестать думать об этом барьере. Настоящая тайна, Кот. Двадцать с лишним лет назад, когда мне было примерно столько лет, сколько тебе сейчас, меня вытащили на самую длинную и мокрую прогулку в моей жизни. Флавиан Темпл заставил меня пройти прямо через Хоптонский торфяник почти до Хоптона. Я поджег Хоптонский лес. Тогда там не было вернись-назад чар и никакого барьера. Я был бы искренне рад и тому, и другому. Мы с Темплом прошли по прямой несколько миль, и нас ничто не остановило.
– Барьер выглядел довольно старым, – заметил Кот.
– За двадцать лет может появиться множество ползучих растений и много ржавчины. Будем считать, барьер не старше. Настоящая загадка вот в чем: почему он там?
Хотел бы Кот это знать. Он мог только помотать головой.
– Конечно, он может относиться только Улверскотскому Лесу, – сказал Крестоманси. – Но вижу, мне придется расследовать всё дело. Настоящая причина, по которой я попросил тебя прийти, Кот – сказать, что после того, как ты меня спас, я не могу больше держать тебя в разлуке с этим несчастным конем. Конюх говорит, его ноги здоровее моих. Так что беги. До ужина как раз есть время для верховой прогулки.
Кот со всех ног помчался в конюшню. И времени на верховую прогулку хватило бы, вот только Сиракуз, увидев приближающегося Кота, перепрыгнул через ворота выгона, а вместе с ними и через Джосса, когда тот пытался их открыть. Затем Сиракуз пронесся несколько кругов по двору, запрыгнул обратно на выгон и в течение часа веселился, не давая Джоссу, Коту и конюшенному мальчику его поймать. После этого до ужина уже не осталось времени.
Глава 10
– Ничего подобного! – рявкнула Бабка так громко, что битком забитая маленькая гостиная в Лощине вся зазвенела. – Пинхоу есть Пинхоу, и присматривай для меня за Чудиком, Марианна.
– Я не понимаю тебя, Бабка, – дерзко ответила Марианна.
Она подумала, Кот был прав, когда сказал, что ее подавляют, и отныне решила быть храброй.
Бабка, тяжело дыша, пошамкала челюстями и яростно уставилась в пустоту.
Марианна вздохнула. Неделю назад такое поведение Бабки привело бы ее в ужас. Теперь, когда она стала храброй, Марианна испытывала только нетерпение. Ей хотелось пойти домой и заняться своей историей. Со встречи с Айрин история внезапно превратилась в «Приключения принцессы Айрин и ее кошек», что было гораздо интереснее, чем ее первоначальный замысел. Марианна едва могла дождаться узнать, что будет дальше. Но тетя Джой послала кузена Неда в Дроковый Коттедж передать, что Бабка желает видеть Марианну немедленно, а мама сказала:
– Лучше узнать, чего она хочет, милая.
Так что Марианне пришлось отложить сочинение и поспешить в Лощину. Абсолютно бессмысленно, поскольку Бабка не сказала ничего разумного.
– Чудик же у тебя, правильно? – встревоженно спросила Бабка.
– Да, Бабка.
Марианна оставила Чудика сидящим на сушилке для посуды, откуда он наблюдал, как мама нарезает листочки трав и шелушит узловатые корешки. Она могла только надеяться, что там он и останется.
– Но у меня его нет! – сказала Бабка, переходя от беспокойства к гневу. – Это неправда. Ты должна отрицать это каждый раз, как услышишь, понятно?
– Буду, но я не знаю, о чем ты говоришь, – ответила Марианна.
Тут Бабка впала в настоящую ярость.
– Фокум-покум! – завопила она, колотя тростью по полу. – Вы все повернулись против меня! Это ужурпатия, говорю тебе! Они не хотят говорить мне, что с ним сделали. Избавьтесь от него и спустите воду, сказала я им, но сделали ли они это? Они солгали. Все лгут мне!
Марианна попыталась сказать, что никто ей не лжет, но Бабка просто завопила на нее.
– Я не понимаю тебя! – рявкнула Марианна в ответ. – Говори разумно, Бабка! Ты знаешь, что можешь, если постараешься.
– Это оскорбление Пинхоу! – крикнула Бабка.
Шум привлек тетю Дайну, и она бодро прошагала в комнату.
– Ну-ну, Бабка, дорогая. Ты только доведешь себя до изнеможения, если будешь так кричать, – а для Марианны добавила: – Она заснет, а когда проснется, всё забудет.
– Да, но я не знаю, на что она так злится, – сказала Марианна.
– О, сущая ерунда, – ответила тетя Дайна так, будто Бабки здесь не было. – Просто немного раньше сюда заходила твоя тетя Хелен. Ей нравится, когда все твои тети заглядывают, рассказывают ей что-нибудь, подбадривают. Ну, ты знаешь. И Хелен рассказала ей, что новая леди, которая купила Лесной Дом – урожденная Пинхоу…
– Ничего подобного! – обиженно сказала Бабка. – Я единственная Пинхоу в округе.
– В самом деле, дорогая? – жизнерадостно спросила тетя Дайна. – Тогда кто же мы все?
Похоже, это был правильный способ обращаться с Бабкой. У нее стал одновременно удивленный, пристыженный и позабавленный вид, и она принялась делать складки на чистой-чистой юбке, в которую тем утром ее одела тетя Дайна.
– Это не моя одежда, – сказала она.
– А чья же тогда? – засмеялась тетя Дайна и повернулась к Марианне. – Не было никакой нужды вытаскивать тебя сюда ради этого, Марианна. В следующий раз, когда она попытается, просто игнорируй. О, и могу я попросить у твоей мамы еще той мази для нее? От постоянного неподвижного сидения у нее появляется воспаление.
Марианна сказала, что спросит, и пошла прочь среди цыплят и уток, позаботившись запереть за собой ворота. Джо всегда забывал как следует закрыть ворота. В последний раз, когда Джо забыл, козы выбрались наружу и забрались во все сады. Как только тетя Джой не обзывала тогда Джо! Марианна обнаружила, что скучает по Джо гораздо больше, чем ожидала. Интересно, как у него дела?
– Мам, – позвала Марианна, зайдя в пахнущий травой пряный пар на кухне Дрокового Коттеджа. К ее облегчению, Чудик был по-прежнему здесь – теперь он сидел на столе среди кувшинов и бутылок, ожидающих, когда их наполнят бальзамами и лекарствами. – Мам, миссис Йелдэм – урожденная Пинхоу?
– Так говорит твой двоюродный дедушка Лестер, – ответила мама. Ее лицо было ярко-красным и мокрым от пара. Мокрые кудри выбились из-под красно-белой повязки, которую она обмотала вокруг головы. – Марианна, мне не помешала бы здесь твоя помощь.
Марианна знала, как это работает: помоги маме, иначе не получишь больше никакой информации. Она вздохнула по своей незаконченной истории и пошла искать тряпку подвязать волосы.
– Да? – сказала она, когда принялась усердно втирать порезанные травы в теплый гусиный жир. – И?
– Она в самом деле Пинхоу, – ответила мама, аккуратно процеживая другой набор трав через кусок муслина. – Лестер поехал в Лондон и проверил записи, чтобы узнать, не совершил ли он ошибку, продав ей дом. Помнишь истории про Люка Пинхоу, который сотню лет назад отправился попытать счастья в Лондон?