немного и в этот злостный бред поверят и наивные парижские обыватели. Революция в опасности больше чем в худшие дни 1793 года, заговор спаял опальных комиссаров, отозванных за хищения, вымогательства, злоупотребления террором, все эти преступники обьединяются. Эти Фуше, Баррасы, Тальены, Роверы, проворовавшиеся чиновники, все они кричат о «тирании и ущемлении демократии», когда их бьют по преступным рукам... - А что же Максимильен? Почему их не бросить под нож гильотины раньше, чем они похоронят Республику или продадут ее англичанам... или Бурбонам по сходной цене? - на лбу Куаньяра выступил холодный пот липкого ужаса. - Только наши враги считают, что власть принадлежит ему единолично, но он лишь один из десяти членов правительства, к тому же у них есть сообщники даже в обоих правительственных Комитетах, среди депутатов. Они затормозят принятие обвинительного акта. Умело выставят нас «кровожадными чудовищами». Лишь выстояв, мы сможем доказать чистоту наших намерений, побежденных, нас оболгут посмертно, втопчут в кровавую грязь все эти крикливые, лицемерные лже-демократы, торгаши и военные преступники, Тальены, Кавуа и Баррасы… - И что же теперь? - Норбер словно заглянул в раскрывшуюся пропасть, в самую тьму могилы. - Повидайся со своей Луизой - грустно улыбнулся Огюстен - и возвращайся. Ты нужен нам. Ты всегда хотел быть ближе к Максимильену, это твой шанс. Куаньяр молча поднялся, прижав руки к груди. Существует ли он, бескровный выход из Террора? Да... кажется существует... Немедленное введение конституции 93 года автоматически отменит режим чрезвычайного положения, а вместе с ним и политику Террора... Впрочем, оппоненты и сами не пойдут на мировую, по крайней мере честно. Раз так, его судьба – спастись или умереть рядом с Неподкупным, нет, иного решения для него не существует. Их прервало появление Виктории, стройной блондинки в шелковом струящемся платье цвета морской волны: - Мальчики, мама ждет вас в столовой, ужин остынет. Как утомила нас, бедных девушек ваша политика…Максимильен, мы все... в нашей семье… вас так любим…уделите же внимание и нам… Они уже собрались в столовую, когда на ступенях лестницы ведущей наверх появился Робеспьер: - Огюстен, Норбер, поднимитесь в мою комнату. Виктория, скажи маме, мы ненадолго.. Комната располагалась в мансарде второго этажа и была весьма маленькой и скромной, всю обстановку составляла узкая кровать, застланная голубым одеялом, письменный стол, несколько полок с книгами и документами и несколько стульев. Максимильен жестом указал брату и Норберу на стулья, сам сел на кровать. - Мадемуазель Масийяк и ее родственники могут остаться на улице Сент-Флорантэн - при этом он метнул быстрый взгляд из под полуопущенных ресниц в сторону побледневшего Норбера - работайте и дальше, и закончите свой доклад к последним числам июля, мы сумеем его использовать в нужное время. Как поживают наши общие «друзья», Норбер, есть сведения, они едва не растерзали вас по поводу этого доклада и исчезновения девицы Масийяк? - на его тонких губах появилась слабая усмешка. - Да, это происходит постоянно в эти два месяца, на днях отбита очередная атака, гражданин Робеспьер. У меня есть предположение, что перепечаткой английских брошюр, обвиняющих вас в диктаторстве и тирании занимаются отнюдь не одни роялисты, но и некоторые наши доблестные коллеги.. - Куаньяр чувствовал себя крайне неловко. Робеспьер сделал небрежный жест, на его тонком бледном лице появилась легкая гримаса усталости и отвращения: - Это не предположения, а факты. Знаю даже конкретно, кому этим обязан… Из-за двери послышался мягкий девичий голос: - Максим, мы вас ждём! - Мы идем! - и мягко обращаясь к собеседникам - сегодня у нас вечер отдыха и литературы, то есть мы можем ненадолго позволить себе отвлечься от жестокого мира политики и грозящих опасностей в обществе друзей и красивых девушек... Кстати, Норбер, слышал, вы неплохо умеете декламировать стихи наших классиков? Норбер не успел ответить, а Огюстен рассмеялся: - У него немало талантов и отличная память. Он сможет процитировать почти дословно и твой доклад «О принципах политической морали», а он немал объемом. Знает даже кое-что из твоих юношеских стихов, но я тут не при чем, в этом проболталась Элизабет! Робеспьер слабо улыбнулся, холодность взгляда испарилась, по смягчившимся чертам лица было видно, что ему приятно это слышать, но он сказал лишь: - Нет, меня цитировать не надо, тем более сегодня. У нас вечер отдыха, прошу всё же не забывать об этом, это очень редкое и тем особенно ценное для всех нас удовольствие... - На меня произвел сильное впечатление ваш портрет в полный рост работы Жерара, уверен, у этого юного художника большое будущее - Норбер не сводил внимательных глаз с лица своего собеседника. - Я тоже так думаю. Но сейчас нас ждут, мы должны спуститься - и чуть помедлив, Робеспьер добавил - мне хотелось бы поговорить с вами, Норбер, в иных обстоятельствах... - Когда вам будет удобно, я всегда в вашем распоряжении - глаза Куаньяра светились, горячая волна поднималась к сердцу. - Всё куда серьезнее, чем вы думаете...- внимательный к искренней симпатии Неподкупный не мог не заметить гордости и счастья в серьезных глазах Норбера - вы интересная личность, с вами приятно общаться. А пока спуститесь в гостиную и скажите, пусть садятся за стол, мы с Огюстом присоединимся к вам через пять минут. Когда за Норбером закрылась дверь, Максимильен обернулся к брату: - Ты прав, таких людей нам не хватает. Умён, предан и чист.