- «Ловко господа-граждане Директории научились затыкать нам рот. Хоть слово о коррупции, нарушениях гражданских прав и тут же клеймо – «нарушитель общественного порядка», хоть слово о жёстком наказании виновных и ты «свирепый фанатик, жаждущий крови!» А еще слово и вообще катастрофа… «где вы служили до 27 июля 94 года?! Заткнись, недобиток, ваше счастье, что вообще живые, но это можно легко исправить!!!» Так с нами обращались после Термидора...
Бывший комиссар Конвента, участник войны с шуанами, решительный и жёсткий человек, обвиняемый врагами революции в свирепости, он не мог решиться на последнее объяснение с влюблённой девушкой, поэтому он оставил Изабелле письмо. На рассвете 17 июля 1798 года он выехал в Париж, избавив и себя и её от мучительного объяснения…
47. Куаньяр и Анриэтта Робер.
Куаньяр снова снял комнату на той же улице Сен-Жак.. В этот вечер 28 июля он сидел в маленьком открытом кафе, которое облюбовал еще в июле 96-го.
Почему эта традиция сложилась именно в это время? Всё просто, 28 июля 1794 он уже был в тюрьме и в июле 1795 тоже, арестованный снова после волнений весны.
С 9 термидора II года Республики прошло уже 4 года… 28 июля он приходил в это или другое кафе и заказывал бутылку коньяка или чего иного покрепче.. Этим жестом он поминал.., что именно? Самого себя, живьем изодранную душу? Саму Революцию и духовно близких ему погибших людей?…
Бывший мэр выглядел неважно, был слегка небрит, длинные чёрные волосы отросли чуть не до лопаток, а он не любил, как положено, связывать их в хвост, и выглядел настоящим вождём краснокожих. Сюртук был весьма потёртым, галстук небрежно полуразвязан, манжеты подмяты в рукава.
- Гражданин Куаньяр… Норбер! Вы ли это? - услышал он мягкий женский голос. Подняв глаза, он увидел Анриэтту Робер, её поразил его вид, тяжелый остановившийся взгляд, он выглядел больным.
Она присела рядом. - Я рад вас видеть, Анриэтта.. Мы не виделись уже 4 года..Мне очень хотелось увидеть вас, честное слово, но.. сначала это было невозможно, позднее неловко.. - Что с вами? Что-то случилось? Вы..ты плохо выглядишь.. Как семья, жена, ребёнок.. у тебя ведь есть дети? - Никого у меня нет», - бросил он коротко и налил вторую рюмку коньяка. Анриэтта отодвинула её. - «Как никого нет.. а она.. та женщина, ты ведь серьезно собирался жениться? - Она ушла..еще в 96-м. Мы так и не были женаты. Никого не виню, кроме себя…Надеюсь, у вас… у тебя жизнь сложилась лучше? - Ты хочешь узнать замужем ли я? Нет.. Так изволь объяснить, что именно ты сейчас отмечаешь здесь в гордом одиночестве? - Ты действительно хочешь знать? Ты помнишь, что произошло в Термидоре 94-го? Я не отмечаю, я поминаю.. в числе прочих самого себя.. Я был намерен пройти с Неподкупным весь путь до конца, чтобы не ждало впереди, слава или могила…, - свистящий шёпот и сузившиеся от боли глаза, - согласись, я же не виноват, что пережил весь этот кошмар и остался жив?!
Анриэтта слушала его с долей непонимания, с ужасом и жалостью. - Но мне кажется, тебе уже хватит пить… - Я совсем не так пьян, просто мне очень плохо.. Нас было трое, Пьер, Филипп и я.. друзья с детства.. а теперь я один.. Лоран отличный парень, но в ту жуткую ночь его не было в Ратуше .. Вот и ты не понимаешь.. кто теперь может понять, что я чувствую, что чувствуем все мы.. все, кто еще живы.. «Недобитки Термидора и фанатики», других и слов теперь для нас нет.., - и помолчав минуту продолжал другим тоном, - какой же я идиот.. прости… я так давно хотел увидеть тебя, а встретил и говорю лишь то, о чём следует молчать! Теперь ты сама не захочешь видеть меня…», - она встретила грустный и даже неуверенный взгляд тёмных глаз с покрасневшими белками, - ты не думай, что я спиваюсь, может я не умею жить, но умереть сумею достойно, просто этот день для меня особый..
- Я и не думаю о тебе ничего плохого, - Анриэтта мягко взяла его руки в свои, Норбер замер, - я сама давно хотела найти тебя. Ты сохранил мой адрес? Я и мои родственники всегда будут рады тебе. А сейчас, хочешь, я провожу тебя домой? Где ты живешь?
С удивительной жадностью уцепился Норбер за это предложение: - Да, проводи меня, не уходи сейчас, мне очень плохо.. Я так давно хотел этой встречи…Я живу буквально за углом, на улице Сен-Жак.. близко..но ты не уходи, не оставляй меня сейчас..
Обстановка одинокой квартиры на улице Сен-Жак было весьма спартанской. Своеобразным украшением комнаты служили два портрета Робеспьера и Сен-Жюста, Анриэтта вздрогнула, узнав их и некоторое время отчего-то не могла отвести глаз..