Упрямиться граф более не собирался. На фоне Жака Армана Куаньяр предстал перед ним в ином, чуть более мягком и выгодном свете.
Однако следующим ранним утром квартира, снятая для них оказалась уже пуста.. От отчаяния он зло швырнул старый облезлый стул, попавшийся на пути. Старуха консьержка опасливо уставилась на него. - «Но, гражданин, вы не говорили, что за ними надо следить..», - и осеклась, встретившись с тяжелым мрачным взглядом, замерла, увидев, как молодой человек в трехцветном шарфе медленно съехал по стене и сел на пол, подтянув колени к подбородку и закрыв голову руками.. (Я идиот! Надо было всё предусмотреть! Бресси, спасибо, любезный! Ну, и где теперь она?! С ней может случиться всё, что угодно, может их уже снова поймали, вернули в Аббатство или в Ла-Форс, может её уже убили?!)
В одном из кабинетов Тюильри у окна Куаньяр нашел Робеспьера и Сен-Жюста. Молодой друг Неподкупного мерил его прохладным взглядом, Норбер не был обижен, он понимал причину, юноша относился отстраненно к большинству людей из окружения Робеспьера, это касалось даже Демулена, исключением были только интеллектуал итальянец Буонарроти и общительный, добрый Леба. Сам он воспринимался в большей степени, как близкий друг Огюстена. Ясно, что не без их поддержки Куаньяр вскоре окажется одним из депутатов Национального Конвента.
- «Гражданин Куаньяр, у вас есть, что сказать мне?», - это было брошено вполоборота, но Норбер успел отметить, что Неподкупный выглядит неважно, бледнее обычного, лишь скользнул по нему взглядом и отвернулся снова к окну.. - «Да. Интересующие вас люди живы и в безопасности.» - «Я знаю, вы сопровождали не троих, а восемь человек», - снова тот же скользящий, боковой взгляд. - «Да..всё так. Эти люди не враги, я за это отвечаю лично и потому счел своим долгом...» - «Хорошо.., - легкий, отстраняющий жест рукой, - каждый из нас на своем месте и делает всё, что в его силах.., - и помолчав с минуту, - вы были в Аббатстве... что там?», - и снова боковой взгляд. - «Страшно», - честно и коротко ответил Норбер, также, не встречаясь с ним глазами, - думаю, в эту ночь мне трудно будет заснуть, как, впрочем, и в предыдущую..» - «Не только вам, гражданин...» - «К чему лишние эмоции? Это был необходимый акт, и мы все это прекрасно понимаем», - Сен-Жюст холодно сузил глаза. Норбер хмуро и выразительно склонил голову. Неподкупный не ответил другу и отвернулся к окну.
Глава 6. Вечер после штурма Тюильри
Норбер успел переодеться, вишнёвый сюртук красиво облегал сильное стройное тело, брюки такого же цвета и на ногах высокие до колен сапоги. На голове гордо красовался красный колпак патриота с национальной кокардой.
Он решил наведаться в особняк маркиза де Белланже на улице Рая в секции Бонди. Маркиз состоял в секретных отношениях с Веной, на что указала молодая девушка из его прислуги, добрая республиканка. Не стоит хлестко и презрительно называть это доносом, заявление оказалось справедливым и обоснованным, а сам маркиз де Белланже отнюдь не безвинная жертва клеветы и классовой ненависти.
После смерти маркиза секретная переписка с Австрией без сомнения, оказалась в руках его родственников, остается надеяться, что они еще не сбежали. Несколько молодых санкюлотов отправились с ним, но Куаньяр оставил своих людей на улице, с задачей окружить дом и охранять парадный и чёрные выходы.
Испуганный лакей попятился, увидев человека опоясанного трехцветным шарфом, выдававшим чиновника-якобинца. Дома оказалась лишь 45-летняя мадемуазель де Белланже, его кузина, сестра и мать, вот-вот должны вернуться.