Перемена в поведении девушки была поразительной. Немедленный арест, трибунал и гильотина, вот, что обычно завершало обвинения в связях с аристократами-эмигрантами.
Из глаз градом покатились крупные слезы, теперь она сама схватила его руки и наконец, с глухими рыданиями присела на пол, прижавшись к его коленям. - «Гражданин... пощадите... сжальтесь!»
Норбер быстрым движением поднял девушку и усадил рядом с собой. - «Зачем вы так? Я же сказал, что хочу вам помочь... Я не зверь, мне больно видеть ваши слёзы, вот, держите платок, Элиза...»
- «Это он...он донёс на родную сестру, изверг!», - слезы катились по бледному лицу Элизы Луантэн, она никак не могла успокоиться.
- «Вы снова о вашем брате? Ну да, всё верно, в том смысле, что сигнал поступил от него, но он сообщил о том, что некий роялист, маркиз де Меревиль, втёрся в доверие сестры, с ловкостью придворного бездельника соблазнил её и хитрыми уловками уговорил эмигрировать. То есть она здесь пострадавшая по неосторожности, а не обвиняемая сторона. Обвинение выдвинуто против одного Меревиля. Вы несправедливы к брату».
Девушка даже перестала рыдать, в покрасневших глазах вспыхнул гнев и возмущение: - «Так и есть, узколобый фанатик! Он никак не мог смириться, что маркиз ее не обманывал, не насиловал, не соблазнял. Они по-настоящему любят друг друга и в Лондоне они официально поженились!»
Норбер резким движением поднял ладонь: - «Т-сс! Спокойно, Элиза. Ваш брат умный человек, он правильно подал информацию, а вот вы дали мне лишнюю. Если вы в курсе, что они поженились в Лондоне, значит, существует переписка? Мой добрый совет, уничтожьте ее немедленно. Неужели люди из секции ее не нашли? Ну, всё, получит у меня гражданин Дюбайе за отменную бдительность. Лучше сделайте так, вы лично мне вручите всю переписку. И вот еще. Выслушайте меня спокойно, я не просто узнал многое, я знаю всё. Супруги де Меревиль тайно вернулись в Париж, больше того, вы виделись, нам известно, где они проживают...»
Бледная до синевы, Элиза Луантэн подняла на республиканца потухшие глаза и произнесла медленно, запинаясь: - «Вы позволите мне в последний раз увидеться с матерью? Или... её тоже ждёт гильотина?!»
Искренне задетый в своих чувствах, Норбер едва не задохнулся от возмущения: - «Ну что вы, в самом деле?! ... Но выслушайте меня до конца. Маркиз де Меревиль арестован два дня назад... я не имею отношения к его аресту... говорю это специально для вас... завтра состоится вызов в трибунал. Таким образом, эта тема закрыта и больше не обсуждается. Но... о вас, вашей матери и даже о вашей сестре речь не идет, эту тему, ни люди из секции, ни трибунал поднимать не будут, это я обещаю вам. Вы слышите меня, Элиза?! Вам плохо? Выпейте воды...» - «Братец патриот! Убийца! Ненавижу! Женевьева ведь любила Меревиля! Она не захочет жить без него!»
Норбер придвинулся совсем близко и взял девушку за руки: - «Замолчите! Никогда не произносите таких слов. Если вы будете осторожны, с вашей семьей всё будет хорошо. Завтра гражданин Жюсом проводит вас к сестре, поговорите с ней, заберите ее домой. Я отдал распоряжение временно... поместить ее отдельно и охранять, именно потому, чтобы не вздумала покончить с собой после ареста маркиза. По-моему ваш брат ювелирно решил эту семейную проблему...»
Услышав его последнюю фразу, Элиза Луантэн бросила на него такой выразительный взгляд, что Норберу стало не по себе. И всё же он не смог не сказать:
- «Элиза, я сделал для вас всё, что мог. Если вы будете осмотрительны, вашей семье ничто не угрожает. Но «бывших» следует предоставить их судьбе».
Нужно ли говорить, что расстроенный и мрачный, Норбер перестал с того дня посещать улицу Сен-Никез. Но ему было о чем думать и за что переживать. Он готовился к командировке в Майенн...
Вечером того же дня он подозвал к себе Венсана. Парень держался скованно, мял в руках красный колпак и озабоченно сверкал глазами. Но Куаньяр уже давно успокоился.
- «Роялисты схвачены?», - вскинув голову, Норбер мерил Венсана умными, холодными глазами. - «Да, гражданин.»
- «Хорошо...Я делаю тебе предупреждение уже второй раз..., третьего не будет, - и, наткнувшись на расширенные от ужаса зрачки, мрачно усмехнулся, - не смотри на меня, как на зверя, я имею в виду, что тебе придется искать другую работу...»
Глава 10. Миссия гражданина Лапьера
Жанна Ланж была хорошенькой 20-летней девушкой, юная начинающая актриса уже пользовалась известностью среди парижских любителей театра.