В кабинет, стуча каблуками, вошли национальные гвардейцы...
Де Турнэ добросовестно отнесся к своим неожиданным обязанностям, тем более что гражданин Лапьер, он же новоиспеченный барон д ,Альбарэ оказался весьма способным учеником.
- « Ну что, похож я хоть немного на человека вашего круга?», - спросил как-то за обедом Лапьер. - «Кажется даже слишком»,- невольно вырвалось у собеседника, он мрачно нахмурился, крутя в руке вилку, - как подумаю, для чего вам это нужно мне становится страшно...»
Лапьер смерил его жестким взглядом: - «Это уже не ваша забота, любезный. Сегодня я вынужден сообщить вам одно новое условие»
Граф де Турнэ возмутился и даже привстал, отбросив салфетку: - « Вы же дали слово?!» Лапьер сделал успокаивающий жест: - «Верно, лично я ни от чего не отказываюсь. Решение принято неожиданно и не мной. Мне нужна страховка, а у вас есть связи, мы вместе едем в Лондон, вместо одного «эмигранта» будет двое, вам не о чем беспокоиться...»
- «Что будет с моей семьей?» - расширенные зрачки де Турнэ не отрывались от невозмутимого лица агента.
Лапьер на секунду отвел глаза в сторону, но тут же, снова вскинул голову и четко раздельно произнес: - «Ваша жена и дочь останутся у нас. После моего возвращения в Париж или после моего письма им будут выданы паспорта для выезда в Англию, в Лондоне вы и встретитесь. От вас не требуется в сущности ничего, важно другое, я буду появляться в обществе вместе с вами, как товарищ по несчастью, Антуан Мари Исидор д, Альбарэ, мы вместе бежали из Ла-Форс. Можете от души ругать революционное правительство, Конвент, якобинцев. Кто еще едет с нами? Это вас не должно беспокоить, мы всё время будем вдвоем».
И помолчав, добавил: - «А пока ваша жена и дочь гарантия того, что вы не сдадите меня в руки британской королевской тайной полиции, - и, не сводя глаз с окаменевшего лица де Турнэ, уронил вяло: - « Дней 5 можете провести с семьей, в день отьезда я сообщу вам еще некоторые детали. Надеюсь, вы уже осознали, что побег не в ваших интересах? Вот эти люди, - он указал на Лавале и Жюсома, застывших за стулом де Турнэ, - проводят вас... Не замышляйте хитростей, не пытайтесь обмануть меня, Турнэ... и тогда вам и вашим близким ничто более не угрожает».
В ночь на 19 сентября 1793 года карета мчится из Лондона в порт Дувр, корвет, готовый к отплытию, немедленно поднимает якорь. Казалось бы, что в этом такого? Но на борту корвета, взявшего курс на Кале, берега Англии покинул таинственный узник и люди с сопроводительным письмом и отчетом гражданина Лапьера.
Люди Лапьера успешно сорвали опасные для Французской Республики секретные переговоры роялистов с Лондоном, методом похищения и доставки в Париж посланника от графа д, Антрэга герцога де Шольм.
Хуже было другое, второй объект, считавшийся еще более опасным, дерзкий и неуловимый австрийский агент контрреволюционной группы Луккезини британец Джемс Луис Рис исчез как всегда...
Осознав до конца свою подлинную роль, де Турнэ возмутился: - «Вы всё-таки солгали мне, не без моего участия вы втерлись в общество наших эмигрантов... так кто же я в собственных глазах, как не республиканский шпион, возможно даже убийца неизвестного мне и очень высокопоставленного человека моей партии и моего сословия, и как я могу после этого доверять вам в главном?! Может на самом деле моя жена и дочь... уже давно...», - этими словами он буквально подавился.
Гнев в глазах сменился отчаянием и безнадежностью. Прижав руку к сердцу и болезненно поморщившись, де Турнэ тяжело опустился на стул. Лапьер встретил этот взгляд спокойно и холодно. Ему не в чем было винить себя. - «Этот человек был крайне опасен, пусть его смерть не мучает вас...»
- «Опасен для кого? Для вашей Республики?! Для революции?! Хотите, чтобы я обеспокоился ее судьбой?!»
- «Опасен для Франции, господин граф, если вы еще не забыли что тоже француз, а не только дворянин и роялист».
Но через секунды гнев графа перевесил отчаяние, де Турнэ вскочил и в бешенстве схватил республиканца за горло обеими руками: - «Убью! Богом клянусь, убью!»
Лапьер огромным усилием оторвал от себя его руки и отступил в сторону двери, откашлялся, держась за горло.
- «Где же... ваши аристократические манеры... господин граф? Успокойтесь. Вы правы... кое о чем... я предпочел умолчать. Не глядите на меня как на палача... подумайте. Узнав все сразу, вы категорически отказались бы от сотрудничества. Я, конечно, мог выбрать себе в помощники и другого, менее принципиального аристократа, шанс на успешное завершение операции все же сохранялся. А вот вас и ваших близких ждал бы трибунал и гильотина. Но..., - вот тут Лапьер на секунды отвернулся, будто смутившись чего-то, - это был для всех вас единственный шанс остаться в живых и я... я... не желал вам смерти. Не верите? Ваше право. Господин граф, ваши близкие живы... Не знаю лишь, чем я могу сейчас это доказать».