Из тех, кого возбуждают чужие страдания, а уж физические или эмоциональные, без разницы. Ему нравится "ломать" человека.
При этом военный специалист, бесстрашен, требователен к подчиненным и совершенно безжалостен к врагу. Отлично ездит верхом, владеет холодным и огнестрельным оружием. Высокомерен и жесток к нижестоящим, предельно убеждён в «прирождённом дворянском превосходстве», ненависть к Республике и революции крайняя, патологическая. Фанатичный защитник трона, абсолютизма и дворянских привилегий...»
Воспоминания о пытках отозвались реальным чувством боли в полузаживших ранах, Норбер нервно и зло стиснул зубы. Д ,Эспаньяк собственной персоной.. Это его шлюха с таким удовольствием пинала меня, полуживого, сапогом под ребра...
Выходит мне еще повезло, с таким наслаждением он кромсал рядового патриота, не зная, что в его руках комиссар Конвента и член Якобинского клуба Парижа...А что бы он сделал узнав правду? Действительно содрал кожу с живого?!
- «Перекусить нет желания?», - Норбер разложил на старой газете нехитрый ужин, чёрный хлеб, зелёный лук, сало и кусок чесночной колбасы. Потом вынул из-под стола бутылку коньяка и поставил на стол, выразительно косясь на Лорана.
- «Нет, спасибо», - Лапьер взглянул на колбасу краем глаза и углубился в дело д Эспаньяка, - есть я не хочу, но рюмку плесни, не откажусь..»
- «Правда, что ты свободно говоришь по-английски, как чистокровный англичанин?»
Лапьер поднял глаза от бумаг: - «Да. Поэтому я некоторое время назад служил переводчиком при правительственном Комитете. Три года жил в Лондоне, но это было при старом режиме, до 89 года».
И неохотно добавил: - «В последний раз я был там два месяца назад по служебной необходимости».
Замолчав и не желая продолжать, он бросил недоверчивый взгляд на коллегу. С чего такой интерес к этой закрытой теме или Куаньяр в курсе его предыдущей миссии?
- «И как тебе Англия и англичане? Когда-то французы наивно верили, что их конституционная монархия должна быть для нас идеалом, но те времена к счастью прошли... Простые люди, английский народ сочувствуют они нашей революции?
Лапьер пренебрежительно поморщился: - «Послушай меня. Для меня это неприятная тема и тут я не смогу быть беспристрастным. Англосаксы добились максимальных успехов в деле оглупления собственного населения. Они в своей массе цепляются за королевскую мантию не сознательно, а в силу следования тупой животной инерции. Похоже, что англичанин верит в то, что настанет конец цивилизации, Армагеддон, если однажды не займет свой трон очередное коронованное чучело!
Чёрт, до чего я ненавижу всё это титулованное племя! Белая кость, голубая кровь! А спроси при этом среднего англичанина, почему ты роялист, чего доброго ты и люди твоего сословия видели от королевской власти и от дворянства, что готов умирать за их привилегии? Он станет хлопать глазами как баран и тупо блеять про традиции, что «так было всегда и иначе жить невозможно»! Что и требовалось доказать, их роялизм не есть сознательный выбор. Выбора у них и не было, как и у нас до 89 года, веками церковь вбивала в эти незадумчивые головы, что монархия и дворянские привилегии «даны от Бога» и менять здесь что-либо «преступление и грех»! Это покорное стадо и не станет задавать неудобных вопросов типа: «Когда Адам пахал, а Ева пряла, кто тогда был дворянином?»
Норбер раскатисто расхохотался: - «Последний вопрос был хорош! И всё же ты не прав, республиканцы существуют на Британских островах, в Шотландии или в Ирландии, наконец, желающей независимости и их кружки поддерживают переписку с Парижем! В Эдинбурге они даже организовали съезд, который назвали Конвентом, в солидарность с нами, после чего парламент приостановил действие «Хабеас Корпус акта» и начались массовые аресты британских якобинцев...»
- «Дай же мне закончить свою мысль и излить накопившийся яд до конца! Я говорю тебе, людоед не хочет бросать каннибализм по той же самой причине, по которой британец благоговеет перед троном - «традиция предков!»
Ну да, есть там республиканцы, абсолютное меньшинство, высший класс их люто ненавидит и преследует, а низший класс не понимает и чурается, как «злонамеренных бунтовщиков и государевых преступников».
Британская контрреволюционная пропаганда работает крайне агрессивно, на каждом углу, со всех газетных страниц и плакатов в Англии, французских революционеров неизменно изображают «кровавыми выродками и дегенератами».