Всё крайне неоднозначно, комиссар Карье был отправлен в Нант именно в тот момент, когда в этом районе свирепствовали банды графа Шаретта. Им были расстреляны не менее 800 солдат-республиканцев, сдавшихся в плен.
Острова Нуармутье, по задумке графа Шаретта, должны быть отданы под военную базу англичанам для последующей высадки британского десанта и их союзников французских дворян-белоэмигрантов.
Резня в Машкуле, где роялисты и шуаны вырезали треть всего населения, аналогичная бойня в Шоле, где местных республиканцев, якобинцев убивали после самых извращенных пыток и надругательств, всё это никак не располагало к мягким мерам.
Роялистский «полевой командир» граф Шаретт всегда был чудовищно жесток к пленным якобинцам, не соблюдал никаких договоров и норм, и только человек аналогичного типа мог иметь успех в борьбе с ним.
И всё же... любая крайность в виде мягкотелого церковного всепрощенчества или неадекватного зверства одинаково плоха.
То, что он увидел своими глазами только утвердило его в этом мнении.. Норбер постоянно носил при себе охранное свидетельство от Комитета, на случай внезапного ареста, который считал вполне вероятным. На улице ночного города он и убил человека, а точнее насильника. Как это произошло?
Он ехал верхом по слабо освещенной улице на окраине Нанта, чувствуя себя вполне уверенно, это грело душу свидетельство Комитета Общественного Спасения, спрятанное на груди.
В мрачном от всего увиденного настроении, Норбер закурил... Женский крик заставил его пришпорить коня...
Молодая женщина отчаянно кричала и вырывалась, но жители были напуганы и никто не торопился на помощь... Они боялись вмешиваться, кто знает, отчего она кричит, а вдруг ее «всего лишь» пришли арестовать?
Коренастый мужчина уже прижал её к лавке, еще чуть и он своего добьётся...
Что вызвало безудержное бешенство Норбера, то, что на голове разбойника гордо красовался красный колпак санкюлота! Ну же, уроды-хамелеоны, вы убиваете нас, но не позорьте!
Он резко остановил коня и соскочил с седла, положив руку на кобуру и уверенным, пружинящим шагом крупного хищника быстро направился к ним.
- «Чего тебе нужно? Убирайся, езжай своей дорогой!», - огрызнулся, обернувшись, субъект - может сам не прочь, тогда после меня!»
От последней фразы кровь бросилась в голову, не вступая в спор или в драку, Норбер молча, выплюнул окурок и выстрелил в упор. Тип судорожно дёрнулся, съехал с лавки и затих.
Молодая женщина тихо плакала, нервно дрожа и села, прижимая светловолосую голову к коленям. В эти минуты Норбер внимательнее рассмотрел её, совсем молода, на вид ей не было и 25 ...
- «Гражданка, нам нужно немедленно уходить отсюда, я провожу вас до дома!», - он произнес эти слова подчеркнуто мягко и тихо.
- «Господи, я должна была бы поблагодарить вас, а у меня нет ни сил, ни слов... я живу далеко отсюда, в центре, ради Бога, помогите мне найти мою дочь, они увезли детей в порт, в пакгауз, умоляю вас, надо торопиться, промедление грозит моей девочке смертью!»
- «Что здесь происходит?! Кто увез детей и зачем?!»
- «Кто?! Разве вы не понимаете, откуда же вы? Они уже арестовали так много людей, и какая разница, что среди них старики, даже молодые матери с детьми! Их там немало! Называют себя «ротой Марата»!
- «Наемные головорезы, маскирующиеся под санкюлотов, завербованные Карье для исполнения приговоров?», - догадался Куаньяр.
- «Бандиты или санкюлоты, какая разница!», - вдруг озлобленно вырвалось сквозь стиснутые зубы женщины.
- «Думайте, что говорите, гражданка!», - чтобы подчеркнуть серьезность своих слов, Норбер резко поднял ее голову за подбородок и почувствовал, как она мелко и нервно задрожала, - это нервы, считаем, вы этого не говорили, я этого не слышал. Обычно такого я не прощаю! А сейчас к набережной...»
Взял коня под уздцы... Невзирая на ночной час, везде огни, везде нездоровая оживленность, опасность исходила отовсюду, Норбер ощущал ее каждой клеточкой тела. Женщина ни на шаг не отставала от него, слегка прижимаясь, бессознательно ища защиты.
В нём кипело бешенство и гнев, отвращение и некоторый ужас.. Среди этих вооруженных и озверевших людей возможно всё. Холодом и отвращением отозвалась память.. Аббатство.. сентябрь 92-ого..
Проталкиваясь среди них, он думал: «Какие к дьяволу это патриоты? Обычные наемники, причем с самым тёмным прошлым! Или... среди нас действительно есть такие фанатики, готовые лично топить и поднимать на штыки?!...