Зазвонил телефон.
Светлана сняла трубку:
— Заседание квалификационной комиссии? Когда?
Светлана посмотрела на завлаба, завлаб сделал знак рукой.
— Но его нет, он куда-то вышел…
Яков Фомич сочувственно кивнул.
— Скажу — забыл… Словом, подбирают крыс две группы, умных и глупых, по способности обучаться, — продолжал завлаб. — Ну, вводят им такую дрянь, она способна связывать этот белок, ее метят еще изотопом. И вот она у крыс в мозгу связывает белок, который вас интересует. Радиация, естественно, светит. Сейчас покажу…
Завлаб начал рыться в столе.
— Черт! Куда что девается? Свет, принесите. Пожалуйста… Мы ждем.
…Яков Фомич ходил пока по прохладному полутемному коридору.
Ходил, вспоминал.
Что сказала Лена.
И как она это говорила…
Она спрашивала его, в чем теперь смысл его существования!
Яков Фомич понимал Лену… Всегда в его существовании главным была его работа, и общую их жизнь, прежнюю жизнь его и Лены, она занимала собою едва не полностью. Теперь ее не стало. И Лена терялась, недоумевала, пытаясь осознать, что происходит и зачем все происходящее с ними; она искала цель, задачу, формулировку — какой-то центр, вокруг которого она могла бы построить их жизнь заново, новую их жизнь; ее мучила необходимость переопределить мужа, создать новый его образ — и без того, что было прежде в нем самым главным!..
Многое или все это, наверное, было бы иначе, если б жизнь их стояла на чем-то другом. Если бы такое место в их жизни занимало что-то иное… Любовь? Может, любовь… Что-то такое, что всегда оставалось бы с ними, независимо ни от чего.
Лена упрекала Якова Фомича: говорила, что жила им, ради него, в этом видела свое предназначение, — а теперь он подводит ее, лишая ее жизнь смысла…
Он перестал быть для жены тем, кем был раньше!
Он для нее попросту переставал быть, вообще быть переставал…
К тому же он безответственно снял с себя обязанности главы семьи, добавила она!
Яков Фомич понимал и это… Впрочем, он нашел уже кое-какие заработки. Они, конечно, не давали того, что выходило у него в институте, однако на двоих вполне могло хватить. А тратить себя за деньги он не собирался. Да не в этом дело… Он перестал быть для жены и главой семьи тоже.
Лена уговаривала его вернуться в институт. Доказывала, что это решило бы все проблемы…
Яков Фомич понимал, что она права. Это решило бы все проблемы в их жизни.
Но не мог же он пойти к Вдовину!
Смешно!
Нет, нельзя больше думать об этом…
Яков Фомич остановился посреди коридора. Открыл первую попавшуюся дверь, вошел.
Машина была бригадира электриков с подстанции. Плотный невысокий человек в добротном костюме, белая рубашка. Со своей бригадой — четырьмя очень разными мужичками. Они переодеваться не спешили; еще стояли кружком, мокрые, в мокрых трусах и рубашках; на головах — кепки. Пока шел разговор — стягивали трусы, выкручивали.
— Что поймали, мужики? — спросил Карп.
— Да, пожалуй, ничего, кроме насморка…
— Мешок-то откройте!
Открыли. В мешке — сеть, рыба…
Мужички снимали кепки, доставали из них папиросы, закуривали.
С ними был еще парнишка.
— Сын вот приехал сегодня в отпуск из армии, — объяснял бригадир. — Хотел сделать встречу ему… Самый младший мой.
Карп разложил бумаги на капоте. Бригадир попросил;
— Сына не вписывайте, а то в часть пойдет бумага…
Карп не стал вписывать.
— И когда ждать нам позора?
Бригадир, видно, хороший был человек.
— Три хоть штучки оставьте на уху для сына…
Карп отложил четыре. Забрал сеть, остальную рыбу — успеет еще сдать сегодня; понес к своей лодке. Бригадир приказал сыну:
— Другой мешок ему дай, сеть-то мокрая!
Сын побежал, открыл багажник; Карп поблагодарил…
Рванул на полном газу от берега, вылетел далеко. Свернул к югу.
Припомнил, что написал бригадир в протоколе в графе «Объяснение»: «Мы приехали отдыхать и хотели поймать на уху».
Вот и все. И это так. Написал честно, как есть. И разве он не прав?
Не сопротивлялся, не прятался, не грубил, не врал. Просто был в досаде, обижен на случай и на инспекцию.
А удочкой, Карп и сам хорошо знал, ничего уж теперь и не возьмешь…
Карп задавал себе вопросы… Отвечал себе на них… Не на каждый он мог ответить определенно: разные обстоятельства, случалось, разные складывали ответы, на один и тот же вопрос; случалось также, что ответ и вовсе не находился.