Ловкий Эр уточнил:
— Выходим на торговые пути?
— Пока, да. Я подумаю, что еще грандиозного мы можем свершить, чтобы насытить их жадные до золота душонки.
Грахго откинулся на спинку стула, отбросив нож на стол и отложив яблоко. Он перевел взгляд со старпома на боцмана и обратно, вкрадчиво спросив:
— А что об этом думаете вы? Меня не интересует ваше напускное одобрение, — да-да, такое я прекрасно чувствую. Только истина.
Первым заговорил Саром, проведя по голове ладонью:
— Никто не заслуживает коротать век в куске дерева. Освобождение человека от дьявольской тюрьмы — что может быть еще более богоугодно, чем это?
— С каких пор ты стал задумываться, что богоугодно, а что нет? — удивился Эр.
— Старею, — Саром пожал плечами. — Не хочу после смерти делить с тобой один котел.
— Да пошел ты…
Злость, отразившаяся на угрюмом лице Ловкого Эра, заставила боцмана хохотнуть. Даже капитан усмехнулся, но все-таки вернул разговор в нужное ему русло:
— А ты, Эр?
Старпом сразу же перевел взгляд на Грахго. Он вглядывался в него достаточно долго, чтобы капитан начал подозревать неладное. Но все же Ловкий Эр тихо и уверенно заговорил:
— Ты просил истину, капитан, — несмотря на обращение, слова старпома звучали прежде всего для товарища, а не должности, что тот занимал. — И я считаю, что мы влезли в такое дерьмо, в котором каждый из нас рискует захлебнуться, не успев сделать и шагу. Но я не Косой Билл или тупица Санчо. Я не думаю, что тебя и твой корабль удержит кодекс Свободных Морей со всей этой чушью о правах. Поэтому я лучше останусь рядом сколько могу, чтобы устроить жизнь своим детям, чем попытаюсь пойти против и подохну.
Получив желаемый ответ, Грахго цыкнул, затем придвинулся ближе и оперся о стол:
— А Отверженный еще удивляется, почему именно ты мой первый помощник.
Он провел языком по зубам и задумчиво предложил:
— Так может, перевезем твоих деток в городок получше, чем пиратский притон? А?
Изумление отразилось на лице Эра.
— Шутите?
— Нет. Хочу, чтобы ты был обязан мне за их жизнь. Сделка, что надо, на мой взгляд. Согласен?
— По рукам!
В это мгновение на лице Ловкого Эра отразилось воодушевление.
— Ты свидетель, Саром, — кивнул капитан, протягивая старпому руку.
— С удовольствием, — улыбнулся боцман.
— С удовольствием дороже, — произнес Грахго, скрепляя сделку с Эром. — А теперь проваливайте.
Стоило боцману и старпому покинуть каюту, как капитан устало развалился на стуле. Этот день прошел для него подобно смерчу, после которого последние силы уходят на то, чтобы сохранить хоть какое-то подобие равновесия. Хотелось рвать и метать, выплескивая раздражение. А еще лучше проспать несколько дней, находясь в пьяной дымке, где мир перестает существовать. Грахго пришлось напомнить себе: ему некуда торопится, нужно выдохнуть и перестать нестись вперед, чтобы избежать глупых ошибок.
Впереди предстояло открыть команде очередную часть знаний об Отверженном и его власти над ними. Новые жертвы, которые обязательно будут, совершенно не радовали капитана, оставляя на языке привкус неизбежности. Но подобные неудобства он был готов вынести, чтобы дальнейшее плавание перестало напоминать пороховую бочку с зажженным фитилем.
Ощутив удовлетворение от принятых решений, Грахго вновь взялся за яблоко. Сладко-кислый сок наполнил рот, на несколько мгновений перемещая капитана из мрачной каюты в тенистый сад. И лишь сгущающаяся в углу тьма прогнала наваждение.
Каттальтта отделилась от тени, делая шаг к центру каюты. Она неприязненно оглядела стены, где в извивающихся щупальцах корчились сотни плененных кораблем душ, будто иллюстрируя творение Данте. Внутри моментально растекся ком горечи, и Каттальтте пришлось отвернуться, чтобы избавится от этого омерзительного чувства. Повернувшись к Грахго, она столкнулась с ним взглядами.
— Думал, не высунешься до утра, — заметил капитан, вглядываясь в темную фигуру Каттальтты.