Открыв один из ящиков стола, он достал кожаный шнурок, на котором крепилась своеобразная «шкатулка», напоминаяющая скорее основу для амулета. Открыв хитроумный замок, Грахго вложил в нее цитрин. Желтые грани камня преломляли отблески лампы, завораживая солнечной теплой энергией, которая ощущалась даже в опустившейся ночи. Задумчиво проведя пальцем по сердцу Ицтли, Грахго уже представлял, как сжимает в своих руках все пять «ключей» от мира мертвых. Дрожь нетерпения охватила его, подталкивая к немедленным действиям.
— Нельзя торопиться, — прошептал капитан, тяжело вздыхая.
Он надел на шею шнурок, и цитрин оказался рядом с яшмой. Желтый и фиолетовый ярко контрастировали друг с другом, но дарили Грахго не уверенность или спокойствие. Сердца нитей пробуждали в капитане только жажду.
***
Освоение Нового Света проходило безжалостно и решительно, а потому к началу восемнадцатого века побережье континента обросло городами и поселениями, составляющими колонии европейских держав. Там же, примостившись между Сент-Огастином и Чарлстоном, процветал Рокфенг, основанный английскими колонистами каких-то пятьдесят лет назад. Первые еще деревянные дома виднелись на склоне холма, примыкающего к берегу, но большая часть построек уже стояла из камня. Даже порт, в котором всегда теснились корабли работорговцев, привлекал внимание свежевыкрашенными ставнями, отполированными балками и новенькими вывесками. А в глубине Рокфенга расположилась небольшая, напоминающая по форме барак, протестантская церковь, выкрашенная в белый. Ее крест гордо сверкал золотом в лучах солнца.
Заложив руки за спину и монотонно перебирая бусины розария, около одной из контор порта стоял священник Амато. Его статная фигура, затянутая в черную сутану, явственно выделялась на фоне серого камня и деревянных ящиков. Легкий бриз трепал выбившиеся из низкого хвоста волнистые пряди волос, а взгляд темных глаз, полный мягкой уверенности, наблюдал за работами на бриге. «Мотылек» нагружали ядрами и порохом.
Шум порта наполняли крики чаек и ругательства матросов. Недалеко от брига на волнах качался безобразный гвинеец, — явно перестроенная шнява, от которой исходил ужасающий смрад. В отличии от «Мотылька», ее разгружали. Под предводительством моряков по доскам причала друг за другом шли чернокожие дикари, соединенные единой цепью. Торчащие кости, потрескавшаяся кожа и отсутствующие лица — солнце беззастенчиво освещало их голые тела, покрытые синяками и ссадинами от побоев, напоминая холст неумелого художника. Среди дикарей виднелись мужчины и женщины, дети и даже редкие старики — все те, кому повезло не умереть в дороге.
Амато следил за их передвижением со смешанными чувствами. Рабские ошейники и изнуренный вид будили в священнике сочувствие, в то время как запах и разводы нечистот на телах вызывали лишь брезгливость. А уж цвет кожи дикарей и вовсе напоминал о демонах преисподней…
— Святой отец, вы будто готовитесь к битве, — насмешливый голос капитана «Мотылька» Моргана Роуза вырвал Амато из раздумий.
— Веду борьбу с собственными демонами, капитан.
Повернувшись к Моргану, Амато увидел рядом с ним молодого человека лет двадцати, обладающего точно такими же темно-коричневыми волосами, карими глазами и крючковатым носом, как и у Роуза. Но, в отличии от капитана, фигура его была стройнее, а рост значительно ниже. Заметив взгляд священника, Роуз представил спутника:
— Мой сын — Адам.
Юноша улыбнулся без тени почтения:
— Добрый день, падре.
— Вы все же хотите взять его с собой? — тут же удивился Амато, едва заметно поморщившись от тона Адама.
— Вовсе нет. Адам отправляется в Чарлстон с рабами для плантатора Файрфокса, — тон Роуза и взгляд, направленный на сына, подчеркивали гордость и даже нежность.
Амато поблагодарил святых, что жажда мести не выветрила из Роуза остатки разума, и тот не потащил сына с собой. Ведь капитан поначалу обдумывал и такой вариант, боясь оставить Адама без своего надзора. Какое-то время Роузу везде мерещились гнусные пираты, тянущие свои руки к нему. Но Амато не разделял опасений капитана, полагая, что Рокфенг и даже Чарлстон будут намного безопаснее для юноши, за чьим отцом охотится сам морской дьявол. Главное, не море.