Ицтли медленно моргнул вторым веком:
— Откуда на тебе столько отметин? — заинтересованно он подался вперед и неопределенно махнул крылатой рукой, очерчивая шрамы Востока.
— Восток в команде гренадок состоит, — негромко произнес Мартин.
Хриплый голос Угрюмого привлек духа к себе. Ицтли развернулся, выискивая, где расположился пират. Заприметив того среди многочисленных людей недалеко от квартердек, он радостно подскочил:
— Нашел! Что такое гренадки?
— Те, кто метает гранаты перед боем, — пояснил Мартин, бросив короткий взгляд на носовую фигуру.
Пираты хоть и понимали, что дух-хранитель ничего им не сделает, поскольку сердце его находится у капитана, все же чувствовали себя неуютно. Слишком неправильным казался им Ицтли. Безмятежность Отверженного давала им ощущение безопасности перед новым неизведанным существом.
В отличии от них, Матео сдержать рвущееся из него любопытство не мог. Сжимая в руках манго и пачкая руки соком, он обратился:
— Господин дух…
— Ицтли, — перебил тот, резко обернувшись к юнге.
Вздрогнув от этого движения, Матео продолжил:
— Я слышал, вы сами отдали свое сердце капитану?
— Ах, кто-то грел свои любопытные ушки? — казалось, Ицтли искренне восхитился и умилился этому открытию. Но затем зябко передернул плечами, пояснив: — Да, сам.
— С чего бы? — тут же спросил Угорь, щербато ухмыльнувшись.
— Каттальтта до последнего сражалась с капитаном, — добавил Матео.
— Самоотверженная и гордая Каттальтта, да-да, она обладает строптивым нравом, — Ицтли прошелся внутри небольшого пятачка пространства, что освободили ему пираты в центре. — Стремиться достойно нести свою долю, да-да…
Десятки взглядов неотрывно следили за ним, дожидаясь раскрытия мотивов духа.
— Так почему вы отдали сердце, Ицтли? — Матео вновь повторил свой вопрос.
Ицтли остановился, вдохнув морской воздух полной грудью и на мгновение прикрыв глаза. Он улыбнулся, когда вновь посмотрел на пиратов.
— Все эти воинственные племена на большой земле имеют свое понятие, фи-ло-со-фи-ю, о том, что правильно, а что нет, — Ицтли посмотрел прямо в глаза Матео. — Они говорят: нужно прожить достойную жизнь, чтобы после смерти быть готовым получить счастье. Но может ли умереть нить Топони, любопытный мальчик?
— Каждый может умереть, наверное?
— Чтобы умереть, нужно жить. А я ни жив и ни мертв. И здесь, и там, — Ицтли указывал когтистыми пальцами в разные стороны. — Да и открою вам секрет, достойную жизнь я уже прожил. Про-су-щест-во-вал, — он пропел последнее слово, мотнув головой. — Теперь мое сердце требует счастья! Оно требует перемен!
— И поэтому ты отдал его, хвостатый? — влез Чайка.
— Да. Ваш капитан несет перемены вместе со своим ручным зверьком, — Ицтли постучал ногой по палубе, под усилившийся шум такелажа. — И я желаю хлебнуть их сполна. Посмотреть, как жизнь вырывают из чужих лап, как ненавидят и любят, как живут и умирают — увидеть это своими глазами, а не через призму ваших порочных душонок.
Изумлению Матео не было конца. Он открыв рот смотрел на духа, не понимая, почему они с Каттальттой столь не похожи.
— Но это же не ваше предназначение! — воскликнул юнга.
— Ну и что? — Ицтли нагло ухмыльнулся. — Пиратство разве ваше предназначение?
— Для многих — да, — Морган сложил руки на груди, с интересом разглядывая Ицтли. Его слова вызвали одобрительные крики со стороны команды.
Дух же изящно отмахнулся рукой, воскликнув:
— Чепуха!
Он прошелся по лицам пиратов внимательным взглядом, и на несколько мгновений показалось, что глаза его стали более желтыми.
— Вот ты! — он указал пальцем в Чайку. — Творец, созидатель, играешь или поешь? Ах, не важно. А вон тот, — следующим пришел черед Угря, — повар. Посмотрите друг на друга! Кожевник, столяр, рыбак, — Ицтли поочередно указывал то на одного, то на другого. Уперевшись взглядом в Мясника, что был судовым врачом, он внезапно радостно улыбнулся: — А вот ты душегубец! Ну что, многие из вас исполняют свое предназначение здесь, а, дорогие мои? Вот и я тоже хочу посмотреть что-то лучшее, чем измученные каннибализмом души.