Каттальтта пренебрежительно фыркнула, закатив глаза. Встревать она не спешила, мрачно наблюдая за тем, как уменьшается расстояние между пиратами и их добычей.
— Совет? — тем временем переспросил Ицтли, подвигаясь ближе к смотровому. — А вдруг мне пригодится? Нельзя скрывать от других мудрость, мой дорогой пират!
Он указал когтистым пальцем в небо, назидательно поучая:
— Она ведь может и спасти.
— Или погубить, — немного меланхолично протянула Каттальтта.
Ицтли моментально развернулся к ней. Радостно осклабившись, он кивнул:
— Верно! Или погубить, умная милая Каттальтта. Но то уже судьба, злой рок или глупость — все, что угодно. Главное! Главное, что ты, я или этот добрый малый не остались равнодушными.
— Да я и без этого к вам равнодушным не остаюсь, — передернул плечами Кот.
— Ах, негодник, — Ицтли, чьи глаза искрились желтым, вновь перевел на пирата взгляд. — Ты ведь моряк? Так вот, слушай, я поделюсь с тобой своей мудростью!
Несмотря на настрой, Каттальтта оторвалась от созерцания разворачивающейся на море трагедии. Не понимая, к чему клонит ее сородич, она протянула:
— А нужна ли она ему, Ицтли? — Ее губы при этом изгибались в насмешливой улыбке.
— Мое дело рассказать, недоверчивая вредная Каттальтта. А он уж сам решит: нужна или нет.
Дух расслабленно откинулся на деревянную перекладину гнезда, взмахом руки пресекая любые возражения. Прежде чем продолжить, он глубоко вздохнул, рассматривая Кота, который под его взглядом не знал куда деться. Качая головой из стороны в сторону, Ицтли изящно вытянул руку в сторону, крылом указывая на воду вокруг и едва не задевая Каттальтту.
— Так вот. Море — оно ведь не только здесь. Вся ваша жизнь — она как море. Бескрайняя толща воды, в которой скрыты рифы и скалы из разбитых мечтаний и горьких сожалений, где каждый из вас продолжает свой бесконечный путь в поисках… чего? Вы и сами не дадите ответа. Но в этом путешествии, во времена штиля или шторма, каждый из вас может стать для другого якорем, маяком или нежданным бризом. Каждое слово может наполнить паруса ветром, а может стать той пробоиной, из-за которой другой пойдет ко дну…
В эти мгновения, если бы не движения головой, Ицтли мог показаться нормальным. Будто с духа разом сошла безобразная корка из чужих грехов и жизней, оставив перед взором Кота и Каттальтты мудрость, пропитанную веками. Но наваждение сошло. Ицтли резко дернулся, по-птичьи склонил голову набок и с любопытством заглянул пирату в глаза:
— Но знаешь, что из этого самое занимательное?
Кот нервно сглотнул:
— Чего? — от тесного соседства с духом, который подвинулся к нему еще ближе, его голос осип.
— Зачастую люди топят свой корабль сами. Слепо ведут его на скалы или отдирают доски, позволяя воде хлынуть в трюм. И тонут. Медленно. Мучительно медленно… даже не подозревая об этом…
Ицтли вытянул шею и почти коснулся своим лбом лба Кота, который весь сжался перед ним. Их глаза были так близко, что пират видел бездушное безумие в черно-желтой радужке напротив.
Дух зловеще закончил:
— Совсем как ты, — его губы растянулись в широкой улыбке.
Подавившись воздухом, Кот судорожно открывал и закрывал рот. Ицтли с болезненным любопытством наблюдал за ним и отпрянул, лишь когда Каттальтта презрительно предупредила:
— Оставь его. Капитан будет в ярости, если этот свалиться на палубу.
— Ох, прости меня, добрый малый, — Ицтли виновато опустил взгляд в пол, но уже через мгновение подскочил к краю марса, свешиваясь наполовину. Его хвост ударился о конец мачты и вцепился в нее, обвиваясь.
Каттальтта небрежно похлопала Кота по спине, помогая восстановить дыхание.
— Ицтли, будь спокойнее, — попросила она. — Даже меня начинает укачивать от твоих движений здесь.
Но дух, казалось не слышал ее. Он восторженно тыкал пальцем вниз, где на волнах мимо фрегата проплывал различный хлам: от бочек до старого тряпья, — команда каракки отчаянно пыталась сбежать. Но вот нос фрегата поравнялся с ее кормой, а пираты сделали пробные выстрелы. Трое моряков торгового судна упалаи