— Прекратить огонь! — зычный и злой голос Грахго разнесся над палубой фрегата. — Они нужны мне живыми!
— А зачем они ему? А, добрый малый? — Ицтли вопросительно взглянул на Кота.
— Мне не докладывают, — недовольно буркнул тот в ответ, моментально перестав быть интересным для духа.
Когда фрегат оказался с караккой на одной линии, то получил нестройный залп картечи из немногочисленного оружия команды. Им тут же вторил Гарри-Порох:
— Огонь!
Фитили вспыхнули огнем от пальников, пушки выстрелили и густое облако скрыло правый борт Отверженного. После грохота орудий тут же засвистели книппеля. Ядра скрепленные цепью врезались в надстройку и команду каракки, добавляя в общую какофонию звуков крики раненных и умирающих. Книппеля угодили и в грот-мачту.
— Это феерично! — восторженный голос Ицтли потонул в треске дерева и звуке лопающегося такелажа.
Ему, пренебрежительно скривив губы, вторила Каттальтта:
— Обычная жестокость.
Грот-мачта, напоминая исполинское древо, накренилась, а затем, зависнув на несколько мгновений, рухнула на правый борт торгового судна. Послышалась долгожданная команда Фанатика:
— На абордаж!
В эту же секунду абордажные крюки вспороли фальшборт каракки. Пираты, словно сотня маленьких пауков, начали стягивать судна между собой, пока моряки по другую сторону судорожно пытались обрубить канаты. С десяток сорвиголов, среди которых оказалась и тройка африканцев, перепрыгивали при помощи веревок на палубу каракки. Послышались выстрелы, и пара пиратов упала в темнеющие между парусниками воды залива. Но в этот момент щупальца носовой фигуры, а также такелаж дотянулись до фальшборта каракки, отламывая от него немалый кусок.
На короткую схватку, что развернулась на палубе торгового судна, Ицтли взирал с лихорадочно блестящими глазами. Его взгляд перебегал от одного человека к другому, подмечая мельчайшие изменения в мимике. Отчего губы духа беспрестанно дергались: улыбка сменялась гримасой удивления, затем наступал восторг, после разочарование, печаль и даже радость, — но ничто не задерживалось дольше секунды. Каттальтте, что наблюдала за Ицтли, казалось, будто тот впитывал в себя чувства людей. Даже без цитрина его глаза заполнялись золотыми всполохами, а рядом с дырой на груди мелькали едва заметные миниатюрные желтые молнии.
Когда чернокожий пират по имени Тинаш вспорол живот очередному моряку, остальные члены команды каракки начали бросать оружие.
— Что? Это все? Неужели все? — Ицтли, заметивший, как перепуганные моряки сдаются в плен, развернулся к Коту: — Добрый малый! Почему эти люди больше не борются за свою жизнь?
Кот, зажав меж зубов мелкую щепку, погано ухмыльнулся:
— Трусы.
— Почему же они сразу не сдались? — спросила Каттальтта.
— Идиоты пытались спастись. Фанатик не оставляет свидетелей. Его флаг — верная смерть.
Ицтли недовольно сложил руки на груди.
— И что теперь? Зачем их берут в плен, а не продолжают убивать?
— Ты так жаждешь их смерти? — Каттальтта подозрительно прищурилась, резко повернувшись к духу.
— Я жажду развязки!
— А вы спуститесь и посмотрите, — тут же предложил Кот, найдя предлог избавится от парочки духов. И для надежности веско добавил: — Хвостатому точно понравится!
— Спустимся-спустимся, — кивнул Ицтли, продолжая наблюдать за людьми внизу.
Там по цепочке команда каракки переходила с одного корабля на другой. Кто-то из них искал глазами капитана, чтобы напросится в команду, другие не могли оторвать взгляда от щупалец носовой фигуры, планомерно ломающих фальшборт, а третьих сковал страх из-за африканцев, — чернокожих чудовищ, чьи лица обезобразила белая краска.
На палубе каракки осталось лежать только семь тел.
***
Близился полдень.
Легкие ткани, висевшие под потолком и ниспадающие вместо штор у окон, едва заметно покачивались от слабого бриза. Лучи карибского солнца проникали сквозь прорехи и высвечивали низкую тахту, заваленную цветастыми подушками. Там вальяжно лежала рыжеволосая женщина, откинув голову назад и лениво пережевывая кусочек манго. Взгляд синих глаз бесцельно блуждал по потолку. Весь ее облик пропитался безмятежностью: от красивого лица до кончиков босых ног. Скарлетт О’Нелли, — хозяйка одного из борделей Гар-Нуэра, — совершенно не обращала внимание на своего гостя.