«Поздравляю, Элиза! Яксил Тун теперь в руках Гэхеджа! Не расскажешь своим друзьям причину своего поступка?»
«Я должна была спасти их! Кучумакик обещала вернуть Алекса и Франко, и она сдержала своё обещание!» — ответила Элиза, опустив глаза.
— Нас не нужно было спасать, Лиззи! Мы сами совершили побег! — взволнованно произнёс Алекс.
Элиза была в отчаянии. Она не могла поверить в это. Неужели Кучумакик и Гэхедж обманули её, как малое дитя?
Синеволосая хладнокровно продолжила:
«Охитека предупреждал тебя, Лиззи! Тебе нельзя было торопиться, и нужно было посоветоваться со мной! Как ты могла, Лиз? Какое право ты имела решать судьбу стольких живых существ? Планет!
Вы все наделали немало ошибок!
Алекс, Элиза, Франко…
Франко тайно совершил кровавый обряд, который будет стоить ему жизни! К сожалению, противоядия от Маскауэкуэн не существует», — печально заключила Анпэйту.
«Как не существует? — в отчаянии воскликнул Алекс. — Серро спас мне жизнь, и, кстати, чёрный наркотик не подействовал на него…»
«Да, молодой человек, я объясню, почему в его случае Саки не сработал.
Дело в том, что в организме Франко присутствовал яд синекольчатого осьминога. И этот самый яд вступил в противодействие с биохимическим составом наркотика Гэхеджа. Потому эта дурь не смогла проникнуть в его кровь полностью».
Элиза, еле сдерживая слёзы, склонилась над обессиленным Франко.
Биолога переложили на ложе из листвы и укрыли лёгкой накидкой. Синекрылая Апони напоила Серро из небольшой пиалы.
«Этот напиток немного облегчит боль», — пряча влажные от слёз глаза, сказала опечаленная эльфийка.
— Франко, мой милый Франко! — промолвила Элиза, силясь найти те самые нужные слова, но голова её была в каком-то вязком тумане.
— Милая Лиззи! — биолог нежно сжал маленькие пальчики Элизы в своей ладони. — Я рад, что в этот момент мы с тобой вместе, милая! — голос Франко постоянно прерывался.
Разговор давался мужчине нелегко. Его мучала одышка и тяжёлый кашель. Страшные чёрные смертельные пятна стали покрывать его лицо.
— Я должен сказать тебе кое-что, Лиззи!
— Тише, Франко! Если тебе сложно — не нужно, — ласково прошептала Лиз.
— Нет, мне необходимо сказать! — твёрдо возразил Серро. — Я должен был тебя спасти. Именно поэтому я не мог позволить провести ритуал тебе…
— Знаю, знаю, Франко…
В душе Элизы бушевал океан эмоций.
— Есть ещё кое-что. Та девушка на фото… Помнишь? Блондинка, смутно напоминающая тебя.
Франко возвёл глаза к небу, вспоминая самые светлые моменты своей жизни.
— Виттория… Я очень любил её… Она погибла в автокатастрофе через год после нашего разрыва… Но её образ всегда оставался со мной, Лиз!
И вдруг появилась ты… Как светлый луч в тёмном царстве, ты озарила собой всё окружающее пространство. Не суди меня строго, Лиз! Ты напоминала мне её. Увидев в первый раз твоё фото, прикреплённое к рабочему резюме, я окончательно потерял покой. Удивительное совпадение черт лица и вашего внутреннего мира…
Но я рад, что ты будешь жить, милая. Судьба Виттории обошла тебя стороной…
Франко умолк.
Элиза в отчаянии смотрела на Анпэйту.
«Неужели ничто не способно помочь Серро? Пожалуйста! Я не верю. Не верю».
Ответом для Лиззи была глубокая тишина.
Франко Серро издал свой последний вздох.
«От смерти никому не спастись, — думала Элиза, глотая солёные слёзы. — Но иногда горькая разлука подобна смерти. В этот момент единственное, что могут сделать люди, — просто обнять друг друга в последний раз и отпустить. Отпустить — это не значит позабыть. Человек состоит из множества личностей. В каждое следующее мгновение это уже иная личность, как будто не связанная с предыдущими. И только память о прошлой жизни как-то скрепляет, связывает все эти разрозненные персоналии, создавая неповторимую идентичность, твоё «Я». Убери прошлое на личностном уровне, и люди превратятся в зомби. В ходячих мертвецов без собственной идентичности. Кроме того, отказ от прошлого — это отказ от памяти о близких людях, которые ушли из жизни, а также о тех, кто жив и был с тобой достаточно долго связан, от близких и родных.
Именно отпуская, но не забывая, мы можем двигаться вперёд, открывая новые горизонты».
Гэхедж с наслаждением разглядывал панораму своего идеального мира — безукоризненно чёткую проекцию техногенного общества.
Он находился в предвкушении чуда. Очень скоро исполнятся его самые сокровенные мечты об идеальном мире. Мире без чувств и эмоций. Мире без эмпатии и любви.