Одним словом, продали мне сразу две семьи, причём в одной из них невольником был только глава, а во второй, ещё и старшая жена мужчины тоже вошла в цену покупки. Детки же сплошь вольные люди и они просто прилагались к родителям, потому что самостоятельного хозяйства не вели. А вообще здешние рабы жили в отдельных юртах и с виду я бы их от других обитателей стойбища не отличил. Ну так у меня в аккурат два дома, считай, дя них приготовлены — вот туда и въехали эти люди, как только завершилась стройка.
В основном, пользуясь летним теплом, мы готовили руду и уголь к зимнему плавильному периоду. Не то, что сейчас нельзя этим заняться, тут дело было в том, что пока не холодно, возиться с пылью и грязью значительно проще — меньше одежды пачкается, да и не смерзается «объект труда». Та самая женщина, что считалась рабыней, быстренько прибрала к своим рукам хозяйство нашего посёлка. Сколько купить лошадей и коров — это она сказала, а я выполнил. Да и в других вопросах ей не перечил. Айтал никакой борьбы за руководящий пост не вела и жила барыней — возилась с сыновьями а, заодно и с младшими из детей работников наших.
Это всех устроило. Я как-то спросил у любимой почему она себя так поставила. И знаете, что радость моя ответила?
«Когда мы отсюда уедем, то дело останется в надёжных руках опытной хозяйки».
С чего она вдруг решила насчет недалёкого отъезда? Ума не приложу. Видимо, чутьё подсказало. И это притом, что верхом на лошадке добраться отсюда до родительского дома можно за полдня, то есть место для жизни здесь удобное.
Невольники мои оказались людьми ничем не примечательными. Делали, что велят, без поспешности, но и от работы не отлынивали. Обычай каждый день после завершении трудов мыться в бане и переодеваться в чистое, быстро вошёл у них в привычку. Дело в том, что гигиенические традиции моего народа в этот период скорее соответствовали европейским обычаям, чем русским. То есть купались редко, можно сказать — только по особым случаям. Это и неудивительно, когда живёшь в не слишком тёплых домах с земляным полом. Удаление жировой прослойки с поверхности кожи неблаготворно сказывается на самочувствии при низкой температуре окружающей среды.
Я же люблю и горячую баню, и тёплый дом — эти «устройства» следует использовать совместно. Если, например, живёшь в тепле и не моешься — это тоже здоровью не способствует. Так вот. На моё несложное разумение. Ну, а поскольку население предприятия устроилось в тёплых деревянных домах, то и обычаи мытья не встречали полного отторжения. Опять же ткани для исподнего было в достатке: магазин в соседнем доме, а в средствах я не стеснён.
Айтал хихикала, что этак я совсем разбалую «личный состав» — это она у меня словечко выцепила.
Сани с оловянными пуговицами пошли в Верхоянск уже по снегу. Подсвечники, кружки, тарелки и немного фигурок стрельцов размером с указательный палец. Айтал с удовольствием позанималась вырезанием макетов всяких красотулек — орнаментов, завитушек и зверей. В новом доме было просторно, а делание из жира стеарина и мыла потихоньку входило в бытовые обычаи в местах, где мы успели пожить. На Бытантае хозяйки в окрестных стойбищах давненько освоились с этими немудрёными процессами, тем более что и соду и уксус купить в магазине можно всегда.
Жизнь понемногу меняется. Тунгусы нередко привозят откуда-то с побережья животный жир. Видимо, зверя морского бьют: моржа или нерпу, а может тюленей? Китов в здешних морях встречается не так много, чтобы рассчитывать на их промысел всерьёз. Хотя в подобных вопросах я не эксперт.
Трудами праведными на оловянном поприще я себя сильно утруждать не старался — скучный однообразный труд меня не слишком привлекает. Хотелось чего-то для души. Не помню, рассказывал ли я, что всегда увлекался оружием? Много о нем читал и всегда восхищался изобретательностью конструкторов различных стрелковых систем. Если бы существовала хотя бы воображаемая возможность разжиться порохом, наверняка занялся бы изготовлением чего-нибудь, способного потрясти воображение окружающих. Но, увы, важнейший компонент метательного взрывчатого вещества — селитра — в наших местах отсутствует. А готовый продукт казаки привозят только для себя, и якутам не продадут ни за какие деньги. Как и огнестрельное оружие, кстати. Даже те пищали, что взял я уже больше года тому назад в бою с напавшими на меня злоумышленниками, казаки, сопровождавшие Никодима, просто забрали, совершенно не интересуясь моим мнением по этому поводу. Ну а сам я, конечно, не возражал. И «не вспомнил» при этом о том, что огневой припас убиенных аккуратно собран и припрятан. Вещей моих никто не обыскивал. Ну, как-то не акцентировалось внимание на подобных «мелочах».