— Он уже застыл, чего стоишь? Согрей воды, надо его обмыть!
Флорика причитала:
— На кого ты меня оставил, Гогу? На кого покинул?
Старуха рассердилась:
— Брось голосить, знаю я, на кого он тебя оставил! Иди сюда!
Она закрыла ему холодные тяжелые веки. Покойник остывал.
Флорика совсем потеряла голову. Побежала в сарай за хворостом и опрокинула ведро с водой.
— Тьфу! — ворчала она, укладывая дрова. — Нашел время умирать, Гогу…
Облила хворост керосином, чиркнула спичкой. Сбегала к колонке и снова наполнила ведро. Мимо шла жена Спиридона. Флорика остановила ее:
— Умер мой! — И залилась слезами, чтоб видела соседка, как она страдает.
— Да что ты!
— Наказал меня бог! Осталась я одна, несчастная.
Быстро вернулась домой с ведром. Аглая уже раздела покойника. Худые волосатые руки портного свешивались с кровати. Баба накрыла его ковриком, подобрала с пола исподнее.
— Готово корыто? — спросила.
— Сейчас.
— Ну и тощий твой муженек!
— Тощий.
— Еще мог?..
— Да ну вас…
Соседка захихикала, обнажив редкие желтые зубы.
— Ты что, никак стесняешься?..
— При покойнике-то!..
— Ну и что? Он готов. Не видит и не слышит. Будь земля ему пухом! Говори!
— Кума Аглая…
— Говори, — настаивала баба. — Давал жару?
— Ого-го…
— Такой-то кнопкой?
— Такой.
— То-то ты бегала за Тиликой! Посмотри, как вода.
Флорика побежала, засучила рукава. Легко сняла ведро с плиты. Налила в корыто. Поискала мыло и полотенце, чтоб дать Аглае. Горячий пар подымался под потолок, а она вспоминала…
Однажды летом парикмахер встретил ее у колонки. Он спешил, оставил цирюльню открытой. Высокая, ладная Флорика павой ступала по Куцариде. У Тилики подкосились ноги.
— Доброе утро! — едва вымолвил он.
Женщина лукаво улыбнулась:
— Что поделываешь, господин Тилика?
— Как что? Тружусь. Будто не знаете?
— А почему ты не играешь по вечерам на мандолине? Я все прислушиваюсь, жду, господин Тилика, и ничего…
— Так я…
Мимо проходили соседки. Брадобрей тихо сказал:
— Пойдут сплетни…
— Ну и что? Надоело…
— Нет, ей-богу, мадам Флорика…
— А вот так. Муженек мой как чурбан! Не тешит меня, не интересуется, хоть я еще молода, слава богу! Ему бы только в карты резаться.
Тилика заморгал. Наступил-таки его час, давно он сох по ней!
Только учуял Гогу, откуда ветер дует. Однажды, когда Флорика заслушалась мандолиной, он съездил ей разок так, что мигом успокоилась…
Она забылась в сарае перед корытом с водой, и Аглая кликнула ее:
— Что ты там возишься, покойник стынет, а ты еле-еле двигаешься…
Флорика хватилась, что не поставила свечку в головах у почившего. Принесла корыто и сказала старухе, чтоб та порылась в шкафу, был там какой-то огарок. Затем помогла ей поднять тело.
Ее муж, с которым столько лет делила она ложе, был теперь чужой, холодный.
— Что с тобой? Чего мешкаешь? Хватай покрепче за ноги, спустим его. Смотри не урони!
Отяжелел Гогу. С трудом опустили они его в воду, и Флорика взяла мыло, чтоб вымыть ему голову. Она вспотела и вытерла лоб рукавом. Корыто наполнилось белой пеной. Аглая тарахтела без умолку.
— Вот так, дорогая, с твоим мужем! Давал, говоришь, жару! Теперь же… А как было с Тиликой?
— Ах, бросьте, кума Аглая…
— Говори, негодница, я же старая баба. Никому не скажу — могила!
Вдова никак не могла решиться.
— Не знаю, как вышло, голову потеряла, так красиво Тилика играл на мандолине…
— Вот паскудница! И чего тебе не хватало? Не кормил тебя Гогу? Не одевал? Не любовался тобой, как солнышком? Бывают же такие…
— Расскажи, расскажи, а сама ругаться?
— Я не ругаюсь, но еще узнаешь, как тяжело без мужа в доме. Кто позаботится о тебе? Цирюльник? Я-то вижу, что он за человек, эге-ге! Ты послушай старуху, я насмотрелась на своем веку…
Флорика заплакала:
— Тяжко будет!
Старуха взяла полотенце и вытерла покойника.
— Одежа есть?
— Есть.
— Тащи сюда.
Флорика принесла. Хотела одеть его в свадебную рубашку.
— Оставь, возьми попроще. Зачем щеголять на том свете?
— А что соседи скажут?
— Пошли их к чертям! Ты меня слушай. Придержи вещички, что после него остались! Еще пригодятся.
— Если вы так говорите…
Флорика открыла ореховый гардероб. Расстелила на столе траченные молью вещи Гогу. Почистила их щеткой, навела блеск на туфли. Выбрала чистую сорочку и надела на покойника.