— Плохо, братцы, влипли мы! — завыл Думитру, поправляя на плече ремень от цимбал.
— Не каркай, ворона! — сказал Митика Чолан. — Нечего хныкать, пошли скорей. — И двинулся вперед.
Остальные — за ним.
Прошло около четверти часа. Совсем стемнело, и тишину зимнего вечера вдруг нарушил далекий гул. Казалось, там, за старыми башнями Бухареста, которые виднелись вдали, рухнуло что-то тяжелое. Это длилось всего мгновение, и снова наступила тишина. Замерзшие ветки перелеска еще звенели, покачиваясь. Будто даже потеплело. Воздух был чист и подозрительно ясен. Музыканты прибавили шагу. Някшу прикидывал: если они успеют дойти пораньше, он оставит товарищей в корчме пить цуйку, а сам сбегает на площадь Матаке, обойдет еврейские лавки и купит своей крале сережки, чтоб улестить ее. Домашние решат, что он задержался на свадьбе, все выходило шито-крыто!
Ровная мерзлая степь внезапно проснулась. Сначала они не поняли, в чем дело. Словно из конца в конец проскакали табуны коней. Ветер рванул по наледи, всеми деревьями вздрогнул лес. И снова тишина, будто кто-то затаил дыхание. И вдруг взметнулся снег, высоко поднялась белая пелена и рухнула вниз.
Ослепленные вьюгой цыгане повернулись спиной к ветру. Миновал первый порыв. Оглянулись и увидели смерч. Он несся по пустынному полю, как привидение, и крутился, подскакивая на невидимых, ухабах.
— Пролетела душа твоей покойной матери, Ангел! — пошутил Някшу.
— Ну и пусть себе… — ответил тот посиневшими губами.
Сразу стемнело. Они едва успели заметить ров у форта и поспешили туда, сойдя с дороги, напрямик. Ветер крепчал. Вскоре повалил густой липкий снег. Ледяные иглы кололи глаза. В мгновение ока все запорошило. Думитру крикнул товарищам:
— Скорее, скорее, слышите?
Ангел отстал, едва волоча контрабас. Он сбился, потерял след идущих впереди, да и не мудрено — сплошной снегопад, мрак.
— Э-гей! — кричал он им. — Подождите, не бросайте меня!
Подбородок его онемел от холода, снег облепил небритое лицо. Он часто мигал, задыхался.
— Подождите! Стойте! Думитру! Някшу! Митика, где же вы, братцы!
С грехом пополам добрались до низенького леска, остановились, шатаясь от усталости. Кругом ни зги.
Мерзлые ветки стучали, сбивая с себя ледяную корку. В степи завывал буран.
— Каюк инструментам! — вздохнул Някшу, чувствуя, как отяжелел от снега аккордеон.
— Тьфу! Черт нас дернул ехать, Митика! — сказал Думитру. — Плохо ли нам было в тепле? Не говоря уже о деньжатах…
Старшой угрюмо молчал. Он глядел вокруг и не знал, куда идти. Застава недалеко, но где? Проклятая темень, теперь ори не ори — никто не услышит, вьюгу не перекричишь.
— Заткнись! — выдавил он из себя в конце концов. — Не мешай думать!
— Вперед, пошли вперед! — сказал Думитру дрожа.
И двинулись наугад. Через полчаса вышли на опушку леса. Нигде ни огонька. Кто знает, куда пропал Бухарест?
Им стало жутко.
— Здесь мы подохнем, — сказал Някшу. — Доигрались! — И набросился на старшего: — Ты завел нас сюда, ты и выводи! Почему не хотел оставаться на свадьбе?
После короткой ссоры снова поплелись вдоль опушки, разыскивая дорогу.
Прошел час, может быть два, как вдруг услыхали вой волков.
Их бросило в жар.
— Стая! — задыхаясь, сказал Думитру.
— Тс-с!
— Ох, Митика, Митика…
Откуда-то издалека сквозь вьюгу доносился голодный вой.
— Волки…
Ангел натужно рассмеялся:
— Бред, откуда волки под Бухарестом?
Все умолкли. Теперь ничего не было слышно, кроме стука и хруста ветвей.
— Спички… есть у кого спички? — первым опомнился старшой.
Стали лихорадочно искать. Някшу нашел коробок в одном из своих бездонных карманов. Чиркнул спичкой — огонек тут же захлебнулся от ветра.
— Руки дрожат, а? — по-жеребячьи хмыкнул Ангел. — Дай-ка мне!
Попытался и он, зря извел несколько спичек. Думитру судорожно озирался — нет ли высокого дерева, чтоб залезть в случае чего. Черные тени молодых деревьев качались, скрипели. А в степи мелькали лишь стертые пятна завьюженного снега.
Волки приближались — доносилось тяжелое дыхание бегущей стаи и голодный вой вожака.
— Ну, Ангел! — вскрикнул цимбалист и выругался.
В темноте сверкнули красные, живые светлячки волчьих глаз.
— Ко мне! — закричал Митика хриплым голосом. — Становитесь вокруг! Дай спички, Някшу!
В спешке потеряли коробок с оставшимися спичками. Думитру упал на колени — молиться.