Потом кобыл вывели на пажить. Жеребцы продолжали ржать и перебирать ногами. Время от времени они кусали себя за репицу хвоста. Возчики смотрели на них, опираясь на кнутовища, и смеялись.
— Не жеребцы у тебя, дед, а звери лютые, — сказал кто-то.
— Эге-ге…
— Будто кормлены разрыв-травой!
— По возу сена на каждого и то мало…
Кобылы пощипывали жухлую траву.
Возчики согнали их с поля и повели к повозкам, кобылы артачились. В воздухе мелькали, щелкая, кнуты.
— Пошла, Лола, слышь, черт бы тебя побрал! Ну!
— Шевелись, бестолочь, ты же свое получила!
Георге снова толкнул локтем новичка. Бозонча подал им условный сигнал.
— Теперь посмотрим, на что ты годен, сосунок!
Звякнули удила кобыл. Жеребцы, оставшиеся внизу, спокойно похрупывали сеном. Изредка они лениво поворачивали головы и снова принимались жевать. Параскив посчитал повозки. Их было шесть, все в один ряд. Возчики пошарили в соломе на дне повозок и вытащили несколько бутылок водки.
— Айда, угостим крестного! — сказал кто-то басом.
И они ушли.
Параскив явно нервничал. Георге шепнул ему:
— Потерпи. Пусть они поднакачаются.
Долгое время ничего не было слышно. Успокоились и жеребцы. Подполз Бозонча.
— Начинай, Параскив, — приказал он.
Прошло около часа, как они залегли; выстыла земля и ломило кости. Парень легко вскочил. Животные почуяли его. Подняли головы, звякнув уздечками. Он приблизился к первой повозке, взял клок сена, сунул ближайшей лошади и стал гладить ее влажную гриву.
— Лолика! Лолика! — прошептал он наугад.
И принялся отпрягать лошадей от повозки. Дело пошло быстро, упряжь бесшумно упала в пыль дороги. Он обвязал кобыл за шею одной веревкой, чтобы они не разбежались.
Когда Параскив перешел ко второй повозке, кобыла испуганно заржала. Он замер у колеса. Георге повел в поле первую распряженную пару. Параскив снова протянул руку. На этот раз животные были спокойны, и вор погладил их теплые морды и влажные глаза.
Внизу все было тихо. Старик уже четырежды отводил кобыл в поле попарно.
Возле пятой повозки Параскиву попался упитанный жеребенок, который никак не давался ему в руки. Почуяв чужого, он пытался его укусить, забил копытами. Параскив схватил жеребчика за удила и сильно дернул. Железо врезалось ему в губы, и он, вздыбившись, забил по воздуху передними ногами. Напрасно старался Параскив его утихомирить.
— Оставь! — встревожился старик. — Бери другого…
Но вор заупрямился. С силой ударил жеребенка в бок и стал отвязывать. Тот метнулся, вырвался из рук и поскакал прямо к загону, туда, где были жеребцы. Оака кинулся ему наперерез, но было поздно.
Возчики выбежали из сторожки, щелкая длинными кнутами. Пока они разобрались что к чему, Параскив увел другого, годовалого, кроткого, как заяц, жеребенка, который был привязан к задку телеги.
— Смывайся! Где встретимся, знаешь! — шепнул ему Георге. — Возчиками сами займемся, они тебя не догонят!
Парень прыгнул на лошадь и присвистнул:
— Ну, старухи, живей!
Испуганные кобылы рванулись и, вразнобой стуча копытами, помчались по пустынному полю. Параскив ласково понукал их:
— Шибче, красавицы! Гоп, гоп, гоп!..
И колотил пятками по надутому животу лошади.
Он успел еще услышать глухой шум голосов, удары, крики…
Ущербная луна склонилась к пустырям Куцариды. Была ясная холодная сентябрьская ночь. Огни Бухареста издали напоминали паникадило, подвешенное к низкому небу. Чуть поближе, на Филантропийской окраине, мигали газовые фонари, подслеповатые, теряющиеся в густой листве сумаха. Позади скачущей кавалькады густое облако пыли грузно ложилось на низкую траву. Ехали долго, и у вора все онемело. Болела спина, и от беспрерывной качки клонило в сон. Жеребенок весело бежал рядом.
Параскив проехал Тарапаны кривыми улочками, меж высоких заборов, вдыхая запах увядших листьев акации, развеянных ветром. До него доносились звуки скрипок, игравших запозднившимся гулякам. Здесь радовались прекрасной ночи! Он немного пришел в себя и стал насвистывать. Лошади бежали легкой рысцой. Миновав Чоплю, он махнул прямиком по огородам, оставляя позади спящую окраину.
Еще не рассвело, когда к нему присоединился Георге, усталый, запыленный, но явно довольный тем, что они легко отделались.
— Вот ведь чертовы дети, слышь? Один узнал-таки Хозяина. «Караул, — кричит, — караул! Это Бозонча со своей бандой уводит лошадей… так его растак…» Но Хозяин быстро его унял, так что теперь ему ничего уже не нужно. Страсть как мне этого не хотелось — проливать кровь, но что поделаешь? Пришлось наколоть им дырок в животе. Один так съездил мне лапой по морде, что я света невзвидел! И я его маленько попортил. А ты давно здесь?