— Это ты? — спросил он, оторвав глаза от бумаги.
У Стере учащенно забилось сердце. В груди шевельнулся прежний, годами въедавшийся в душу страх. Давно забытые пощечины и тычки, оживший в памяти властный голос хозяина вызвали и прежнюю робость. Панделе протянул ему через стол тонкую руку. Из поблекших глаз ушла былая живость. Казалось, он плохо различает даже близкие предметы.
— Это я, хозяин, низкий вам поклон!
— Садись вон там, в кресло.
Стере сел.
— Ну, говори, каким ветром тебя занесло?
И снова вставил сигарету в мундштук, закурил — пахнуло ароматным табаком. Стере не знал, как начать. Он рассказал, чего достиг за это время. Хозяин слушал спокойно, пускал клубы дыма. Когда Стере кончил, долгое время глядел отсутствующим взором и молчал. Стере ждал в смущении. После длинной паузы Панделе вяло сказал:
— Насколько я понял, ты построил и дом…
— Да, каменный дом — в передней части трактир, потом спальня, кладовки, все необходимое, и денег ушло пропасть.
— Состояние нажить нелегко…
И усмехнулся, поглаживая тонкие брови.
— Я продал все вино, — продолжал Стере, — всадил в стройку приданое жены. И не рассчитал… — Он на минуту умолк, чтобы посмотреть, понял ли его бывший хозяин. Тот, видно, думал о другом. И Стере продолжал: — Теперь, когда заведение расширилось, нужен и большой капитал. Имел бы я тысяч десять, продержался бы.
Панделе крутил в руках мундштук. Не откликался.
— Зашел вот к вам посмотреть, что поделываете. Хозяйка сказала, что вы приболели… Я думал спросить у вас совета…
Панделе тихо присвистнул. Стере сидел как на угольях. Даст хозяин денег или не даст, если сказать прямо, за чем пришел? Раздался медленный бой настенных часов. Хозяин закурил еще одну сигарету и сказал:
— Что же ты хочешь? Дом построил, заведение расширил… Эге, ты, видно, решил размахнуться…
— Как получится… Я-то…
— Ну что ж, недурно…
Стере с завистью думал, что у него никогда не будет столько средств, чтоб поднять такое заведение, как у хозяина, держать столько прислуги, созывать гостей, пить с ними дорогие вина…
— Возьмешься умеючи, далеко пойдешь! — добавил Панделе.
Одолжит или нет, кто его знает? Хозяину все досталось легко, он был потомственный купец. Приумножил наследство благодаря своей хватке, сколотил хорошее состояние. А он, Стере? Укладывать кирпич на готовый фундамент — это одно, а начинать с нуля — совсем другое. Может быть, его дети, если поможет всевышний…
Господин Василиу пустил дым носом, сухо и коротко кашлянул и поправил повязанный вокруг шеи белый шелковый платок. Губы его растянулись в неопределенной усмешке. Сразу понял, чего добивается Стере, но ждал, чтоб тот его попросил.
— Ну?
Трактирщик вздохнул и сказал напрямик:
— Мне нужны десять тысяч лей…
Наступило молчание. Тикали часы. За окном шелестели деревья, царапая ветками стекло.
— Солидная сумма. Не знаю даже, есть ли у меня столько денег в кассе.
Стере похолодел.
— …во всяком случае, посмотрим…
Стере ожил.
— Я тебя знаю, доверяю тебе, но деньги — это такая штука: отдал — и нет их!
— Хозяин, помогите мне, сами знаете, я был вам верным слугой, не выходил из вашей воли и никогда вас не забуду… Жаль трактира и выгодного дела…
— Понимаю.
У хозяина подрагивали руки, казавшиеся прозрачными при свете лампы. Он помолчал, пожевал в раздумье губами. А когда поднял глаза, в них сверкнула лукавая искорка.
— Так-то оно так, но есть и закавыка… — Он оборвал фразу, словно устал. — Я даю деньги в рост. С тебя много не возьму, все-таки ты был моим человеком, но и без процентов нельзя. Если в такие времена, как сейчас, купец дает кому-нибудь десять тысяч, эти деньги как бы пропавшие. Составим вексель, ты подпишешь, и я сейчас их тебе отсчитаю. С другим я бы не решился, без поручителя не дал бы и одного лея.
— Господин Василиу, я дам вам закладную на дом…
— Не надо.
Он встал, сунул ноги в войлочные шлепанцы и открыл вделанный в стену сейф. Дважды пересчитал деньги, повернувшись спиной к гостю, и, когда подошел к столу, сказал:
— Учись у меня. Не шути с деньгами. Есть у тебя тысяча — добейся, чтоб стало две! Сей для урожая! Проценты — святое дело. Твои деньги — это твои дети. Они должны расти…
Он стряхнул пепел и, прежде чем вручить Стере банкноты, еще раз пересчитал их и сказал:
— Вообще я беру двадцать процентов. С тебя я столько не возьму. Десять процентов, идет? Деньги вернешь ровно через год. Как тебе будет удобно: по сотне, по тысяче, все ли сразу, но окончательный расчет точно в срок. Не уплатишь, взыщу! Ты меня знаешь. Большая рыба проглатывает маленькую. За мной адвокаты, судьи, пеняй тогда на себя!