— Откуда будешь?
— Я жена Григоре, из ямы Куцариды, муж мой поставлен туда сторожем от примарии.
Мастер отряхнул фартук и полюбопытствовал:
— Зачем пожаловала?
Аглая мельком оглядела просторный двор, домашнюю птицу, старательно расчищенную в снегу дорожку. В глубине двора виднелся добротный дом на три комнаты, окна с высокими наличниками, белыми занавесками. Чувствовалась хозяйская рука.
— Может, в дом войдем, ведь здесь толком и не поговоришь, — схитрила она.
Бочар неуверенно кивнул, потом пропустил женщину в дверь:
— Прошу.
Они вошли. Аглая с первого взгляда все высмотрела. Комнаты сверкали чистотой. Каждой вещи определено свое место. Стены украшены разноцветными коврами. Повсюду фотографии в рамочках, а в углу, под иконой, теплился огонек в красной лампадке. Душисто пахло айвой. На высокой кровати, покрытой суровым рядном, лежали два кота. Они лениво оглянулись на вошедших. В чугунной печке тлел огонь. Тепло, уютно, дремотно.
— Присаживайся, — сказал бочар, сел сам и в ожидании сложил руки на коленях.
Аглая уселась, поправила платок на голове и начала издалека:
— И хорошо же у вас! Видать, вы люди с достатком, крепкие.
— Да, — подтвердил бочар и, довольный, заерзал на стуле.
— И ты один в дому?
— Один. Супруга пошла в церковь с дочерью…
— Поэтому-то я и пришла, — зацепилась женщина за его слова.
— Почему поэтому?
— Будто и не догадываешься? Дочь у тебя на выданье али нет?
Воцарилось неловкое молчание. Женщина не сводила глаз с хозяйских вещей. Пересчитала она украдкой и покрывала и взбитые подушки, оглядела толстые половики, мебель. Не обманули ее кумушки, видать, люди состоятельные, что и говорить…
— Так ты, значит, сватать пришла? — спросил наконец хозяин тихим голосом.
Лицо его просветлело. Он погладил ладонями лоснящиеся брюки.
— У меня для нее шикарная партия. Не парень — загляденье!
— Вроде бы не к спеху нам. Потолкую я сперва с женой, дочку спрошу…
Краснощекое, пышущее здоровьем лицо мастера освещали слабые отблески тлеющего огня.
Аглая принюхивалась к запаху старинных вещей, пропитавшему дом. Заглянула она через порог и в соседнюю комнату. На полу протянулась тень от широкого низкого шифоньера, виднелись плетеные спинки стульев и голубой раструб граммофона. Аглая прикинула, во что обошлась хозяевам мебель, стоящий посередине комнаты дорогой стол, и пыталась разгадать, что таят сундуки с приданым.
— Обговори со своими, а я еще приду, — проворковала Аглая. — Не бойся, не приведу тебе голь перекатную, и я ведь не лыком шита.
Тут Аглая принялась рассказывать про людей, что с ее легкой руки семьями обзавелись, скольких она пересватала да под венец подвела, а уж задарили ее на заговенье — не счесть.
Женщина так и сыпала скороговоркой. Про Михалаке Тобу, торговца из Тарапан, слыхал? Это она его женила! А господина Илие Митаркэ, чиновника на железной дороге, знает? Тоже она ему свадьбу устроила. И еще много других, которые с тех пор иначе и не величают ее, как «мадам Аглаица», да говорят «целую ручку». Многих она осчастливила.
Выслушал ее бочар, а потом рассудил:
— Ладно, мне-то откуда знать? Суждено поладить — поладим, а нет — так нет.
— Приведу вам парня, поглядите на него. И дочка пусть поглядит…
— Чем занимается? Что делает?
— Кто?
— Да парень, про которого говоришь…
— А, господин Стере! Ого! Он торговец!
— Торговец?
Старик помолчал немного и сообразил:
— Значит, при деньгах.
Обрадовался.
— Я тут с моей подумывал, чтоб дочку отдать за кого-нибудь с железной дороги. Они люди серьезные, основательные. Утром ему на службу: жена будит его в шесть, варит кофе. «Ступай, муженек. У тебя свои дела, у меня свои!» Возвращается муж на обед, жена дает поесть, позволит вздремнуть маленько, ну а уж потом по дому поработать велит. Наступает вечер. «Пошли, муженек, спать!» Этого я дочке желаю, потому что и сам прожил так с женой ровно тридцать лет. Да и о старости пора позаботиться, я уже седой стал, прогадать не хочу.
Баба почтительно слушала.
— Об этом не тревожьтесь, парень у меня не промах. Огонь парень, другого такого поискать, на ходу подметки рвет. Так какое ваше слово будет? Что передать? Чтоб знал, на что идет.
Старик еще колебался.
— Поглядим, потолкуем, а там и…
— А вы сами…
— Коль поладим, что скажу? Отдам ему дом по актам, но только ежели он парень стоящий.
— Дом?
— Да. Со всем скарбом, как есть. Веранда, три комнаты, кладовка — все для нее, для дочки, строил. После нашей смерти все им достанется, и на здоровье…