— А если скажу, что дадите?
— Я принесу окурков!
— Украду деньги у мамки…
— Достану цуйки…
— Идет, — соглашается старший.
Сначала он заставлял всех клясться:
— Умереть твоей мамке, Петря!..
— Умереть!..
— Умереть твоей мамке, Нае!..
— Умереть!..
Затем он обращался к дочкам стрелочника:
— А вы, замухрышки, если проболтаетесь, вас унесут черти.
Поглядеть на него — не поверишь, что он способен на такое. Белобрысый парнишка с добродушным лицом, с тоненьким, как у девочки, голосом, он вечно почесывал голову и что-то жевал. Но тайну умел хранить, хоть лей на него расплавленный свинец. Детишкам же он мог рассказать. Что они понимали? А за такую тайну можно и цуйкой разжиться и еще кое-чем.
Он выдерживал небольшую паузу. Ребятишки — само внимание.
— Значит, соберете мне окурков? Принесете деньги и цуйку?
— Принесем!
— Хорошо. Тогда по рукам!
Сползались раки на падаль, возились, вгрызаясь в тухлятину.
— Они сильней всех, любого сотрут в порошок! Они из армии бежали, дезертиры…
У ребятишек от страха бегали по телу мурашки.
— Дезертиры?
— Да. У них солдатские ремни, бороды. Они мечут ножики прямо в цель. Где хочет, там тебя и проткнет.
— А тебя не трогают?
— Зачем им меня трогать? — смеялся Оприка. — Я же для них свой!
— И жандармов они не боятся?
— Нет. Троих укокошили.
Ребята не очень-то понимали блатной язык Оприки, но почтительно помалкивали.
А он вошел во вкус:
— Одного звать Бозонча, другого — Георге. Самый главный — Бозонча. Он полицейского офицера подстерег и продырявил ему шкуру. Его вели в тюрьму, а он по дороге порвал кандалы. Кулаком уложил на землю конвойных. Они в него стреляли, изрешетили прямо, шесть пуль застряло в нем…
Страшные вещи рассказывал Оприка!
Ребята высматривали рака, накидывали на него веревочную петлю и тащили из воды. Раков было много. Острыми клешнями они щипали ловцов за руки. Петря бросал их в мешок. Добычу носили и домой. Женщины варили раков в котелках, получался «мясной обед». Ели — облизывались.
Поужинали, а на дворе еще светло. С берегов плавней шли к деду Леу взглянуть на его жеребцов.
— Ну и кони!
Ребята сидели на корточках в бурьяне и глазели. Кони ухоженные, крупы лоснятся, шерсть густая, жесткая. На месте не стоят, бьют копытами, отгоняют хвостами мух, головой по сторонам вертят, настороженно прислушиваются к чему-то, жуют свежую траву…
Летом ребята играли в орлянку. Петря выигрывал все деньги, у него была фальшивая монетка — орел с двух сторон. В расшибалку лучше всех играл Нае, а в жмурки — Беге сопливый. Иногда они дрались, вытаскивали из карманов перочинные ножички, и старшие их с трудом разнимали, растаскивая за уши.
В сумерки шли к мосту в магале Гранта, где пекари держали свои лавочки. Еще издали доносился запах горячих пышек, щекочущий ноздри, и Ене, самый из них хитрый, ускорял шаг. Он незаметно проскальзывал вдоль стены, прямо из-под носа у продавца ловко тянул одну-две буханки и делился с товарищами. Хлеб тут же съедали и шли на Кибритский рынок. Там иногда удавалось разжиться арбузами.
Ребята смешивались с толпой, приглядывались к крестьянам из Турну, сторожившим горы арбузов. Продавцы-краснобаи разрезали арбузы и расхваливали товар:
— Берите арбузы, медовые арбузы! Не сладкий — не платишь! Всего пятьдесят монет. Лучше не найдешь!
Рабочие покупали: в общем-то вода, а все-таки еда.
Мальчишки окружали лотки, и стоило продавцу отвлечься, как ловкий Петря наклонялся, притворяясь, что выбирает арбуз, и толкал его меж ног в руки сообщникам. Никем не замеченные, ребята смывались. Добычу делили где-нибудь под забором. Ене разрезал арбуз. Младшим оставались обглоданные корки, косточки и срезанные верхушки.
Домой возвращались поздно, получали от родителей затрещины, нисколько не обижались, а на следующее утро снова шли к пруду. Иной раз за купание приходилось расплачиваться — нагрянет полицейский и заберет одежду. Так незаметно проходило лето — жарились на солнце, играли в разбойники, — здорово жили, век не забудешь…
Осенью, в октябре, их всех забирали в школу. Был приказ, и учителя ходили по домам, записывали ребят в толстую тетрадь. Но не у всех железнодорожников хватало денег, чтобы купить ботинки и передники, а босоногих как пошлешь? Где достать Кирике денег на всю ораву? Без школы еще куда ни шло. Дома же ботинки не нужны, передники и вовсе ни к чему.
— Мы им все дадим! — обещали учителя. — Только пусть приходят.