Ладный, резвый был конь. Каждое утро Кристаке клал ему на спину черную попону, надевал шоры, подтягивал удила. И не будь этого проклятого подъема, не случилось бы того, что случилось.
Возвращаясь домой поздно ночью, Кристаке ссорился с женой: ничего не мог с собой поделать, всему виной была служба. Пойти бы вместе со Стамате в «Овидий», послушать социалистов и даже коммунистов, большевистов, как он их называл, но тот словно сквозь землю провалился. Никто не знал, где он и что с ним. Одни говорили, что его взяли жандармы, другие — что ему сменили маршрут. Поди знай, кто прав.
Кристаке было все тяжелее и тяжелее. От длинной дороги у него ныла культя, вечером он валился с ног от усталости, утром еле-еле поднимался. И словно всего этого было мало, послал ему бог беду — Кристаке загубил коня. Что пришлось пережить!
Случилось это вечером, в начале декабря. Весь день моросило, потом подмерзло, дорога — чистый каток. Малейшая оплошность — костей не соберешь! Гололед хуже не придумаешь! Он попросил пассажиров выйти, а те набросились на него и на кондуктора.
— Деньги взяли, а везти не хотите?
Там, где начинался подъем, под навесом, их всегда ждала укутанная попонами четверка лошадей, которые помогали брать крутизну. Пока снег был мягким, лошадям под градом ударов и проклятий удавалось вскарабкаться в гору, дотянуть вагоны доверху. Но снег затвердел, покрылся ледяной коркой, колеса буксовали.
Кристаке бросало то в жар, то в холод. Только этого не хватало! На прежней линии не было такого, и домой он возвращался рано! А теперь как избежать штрафов? Не сделаешь положенных за день ездок, останешься без дневного заработка. А ему и так приходилось туго…
Заартачился жеребец! Храпел, вставал на дыбы или так резко упирался, что тянул за собой и второго, спокойного коня или пристяжных, помогавших тащить.
Кристаке поначалу прощал ему эти штучки, раз-другой огрел кнутом по спине, но наконец не выдержал. Ему оставалось сделать еще две ездки, но, видно, суждено было другое! Целых полчаса продержал у подъема вагон норовистый жеребец. Пассажиры вышли, помогали толкать пустую конку. Передние лошади скользили, но упорно тянули. Один жеребец не хотел трогаться с места. С пеной у рта ругал его Кристаке. Видя, что брань не действует, стал лупить кнутом, приговаривая:
— Из-за тебя, тварь проклятая, детишки останутся голодными…
Невмоготу было. Да и как не взбеситься? Захватит тебя полночь, даже в депо не сумеешь вернуться. Некоторые пассажиры пошли пешком, не желая больше ждать.
Кристаке в сердцах ткнул коня в брюхо кнутовищем и, видно, повредил ему что-то внутри — жеребец повалился на снег. Пытались его поднять, куда там! Пассажиры накинулись на вожатого, все стали вдруг сердобольными!
— Скотина! — кричали они. — Изверг!
— Аукнется тебе это, когда помрешь!
— Кретин!
Кристаке Куцу света белого невзвидел. Он словно ослеп. Швырнул кнут в сугроб и заковылял на своей деревяшке под крики, свист и улюлюканье толпы.
В чувство его привел сухой полночный мороз. Место было как будто знакомое. Он остановился перед высокой тяжелой дверью. Увидел на ней розовую афишу. Прочел:
Кристаке громко выругался. Он не бывал на подобных представлениях с довоенных лет. Жена, куча детишек, которых не оставишь дома без присмотра, да и денег жалко.
Поднявшись по каменным ступенькам, он толкнул массивную дверь. В нос ударил спертый воздух, тяжелый запах сырой одежды. Горело несколько лампочек, но освещение было скудное. Никто даже не взглянул на вошедшего. Тут было человек восемьсот, теснились где придется — кто на скрипящих скамьях, кто на подоконниках. На маленькой сцене висели государственный и красный флаги, стоял стол, покрытый кумачом, за ним сидели трое.
Кристаке узнал только Стамате; справа от него был бородатый мужчина в очках с бледным, блестящим от пота лицом, слева — высокий худой юноша в поношенном зеленом костюме. Вожатый услышал последние слова оратора, склонившегося над столом президиума:
— …иначе невозможно. Возьмем, к примеру, что творится в пенсионной кассе. Главное управление страховых касс попало в нечестные руки. Здесь, среди нас, присутствуют наши братья, старые рабочие. Они обратились за полагающейся им помощью и что получили? А ну, скажите!