К сентябрю оставалось поставить лишь купола. Жители окраины глядели и радовались. Не обманула их примария.
За неделю рабочие выложили и купола, покрыли их жестью, приладили желоба, медные скрепы и сошли с лесов.
И тогда, чтоб облицевать мрамором фасад и отделать церковь снаружи, прибыл мастер-итальянец. Штукатурить собирались только изнутри, на стенах предполагалась роспись из жития святых.
Смазливый парень был этот мастер. Высокий и стройный, смуглый, с горящими глазами. Пел на своем языке, да так хорошо, что даже собаки переставали лаять. С раннего утра забирался он на леса вместе с коричневыми от загара рабочими. В руках держал резец и легкие кисти. Мрамор высекал сам, остальные только помогали. Сначала украсили карнизы, вырезали орнамент над главным входом и вокруг высоких дубовых дверей. Потом выложили бордюр из больших гладких камней с острыми ребрами и на каждом вырезали в рост человека цветок с мраморными лепестками.
Внизу ученики обшивали колонны и своды тонкими пластинками, заливая их гипсовым раствором, да так умело, что швов не заметишь. Вокруг ниш, многоцветных витражей, которые должны были притушить падающий из окна свет, мастер изваял фигуры святых.
Работал он, распевая во весь свой могучий голос, и дочери каменщиков становились все задумчивей. Глубоко вздыхали, стоя у плиты, и то и дело выходили на улицу поглазеть на него. Им еще не доводилось видеть такого красавца. Мастер покорил всю Куцариду. И все три месяца, пока возился с мрамором, каждую ночь спал с какой-нибудь женщиной. Кто знает, как это ему удавалось, только ни разу его не подловили. Он побывал даже в супружеских постелях.
Портной Гогу свою жену упредил. Знал он ее повадки. Подстерег ли, случайно ли застал — неизвестно. Она в окно посылала воздушные поцелуи итальянцу, а Гогу тут как тут. Позволил ей позабавиться, а потом так всыпал, что на стройке слышали. Он молотил ее своими кулачищами по лицу, по спине, топтал ногами. Напрасно кричала и плакала Флорика, он был беспощаден. Соседи пытались вызволить ее, но портной встал в дверях и сказал:
— Не лезьте! Моя жена! Кто переступит порог, убью!
Полдня бил, разукрасил, как икону, — узнать нельзя! Попало за итальянца! Целый месяц пролежала Флорика.
А мастер все пел. В сумерки проходил под окнами местных красоток. К тому времени, как испортилась погода, он закончил работу. Собрал свои инструменты и ушел вместе с помощниками. Но долго еще вздыхали по нему безутешные молодицы…
Снаружи церковь была отделана любо-дорого посмотреть. Примария обнесла ее оградой, высадила деревья, рядом, за высоким забором, поставила поповский дом, богатый — одно загляденье! — с каменным крыльцом.
Весной приехали богомазы, чтоб украсить церковь изнутри. Их было двое: малые с бородками и длинными худыми лицами, тощие, желтые. В рваных, заплатанных одежонках, заляпанные краской, вошли они в церковь — пустую, без полов, с непросохшей штукатуркой и сырыми стенами. Сквозь окна проникали радостные лучи весеннего солнца. Развели краски и полезли на бугристые от цемента леса, подобрали нужные тона и принялись малевать Иисуса, пресвятую богородицу, рай и ад, всех евангельских апостолов и Иуду Искариота, сцены нагорной проповеди, Гефсиманский сад, змия-искусителя, Адама и Еву голыми в райском саду, Понтия Пилата и страшный суд, ангелов, Марию Магдалину, многострадального Иова и великомученика Илью, Николая, Харлампия — словом, всю небесную рать. На самом верху, в голубом облаке, изобразили всевидящее око в черных и зеленых тонах, а над алтарем с восточной стороны — святую троицу. Потолок покрыли множеством белых и красных звезд на фоне темной ночи. На стенах между окнами выписали святых отцов со скипетрами, а также митрополита в митре с посохом в руке.
Красота — да и только! Наконец леса сняли. Помещение пахло масляной и клеевой красками. Прибыл тот же священник, который освящал фундамент. На двух больших грузовиках привезли его имущество. Батюшка поглядел на тщательно убранные, вымытые комнаты и довольно закивал головой. Подрядчик вручил ему ключи, можно было устраиваться на новом месте; жена и дочка с удивлением озирались вокруг.
Народ помогал разгружать вещи. Пришел Спиридон, подоспел и парикмахер. Стере прислал своего подручного. Развязали веревки, внесли все в дом. Кочегар таскал на спине шкафы. Много добра было у его преподобия: тяжелые комоды, зеркала, лампы, кухонная посуда, чугунная печка, тяжелая дубовая кровать и шифоньеры. Матушка повесила на окна занавески, подмела, постелила ковры. Священник поблагодарил за помощь. Бабы судачили у ворот: