— Что это за поп такой? Борода рыжая, как у нечистого! И ростом не вышел! Прямо недомерок какой-то. Мы и не увидим его из-за Евангелия!
Так и прилепилось к нему прозвище — поп Недомерок. И оно вполне ему подходило.
Прежде чем отслужить первую обедню, поп обошел всю окраину, чтобы собрать для церкви серебро, иконы, подсвечники — много не наберешь, приход бедный, населенный нищим людом.
Начал с зажиточных домов.
Трактирщик принял его в горнице, предложил стул. Еще у дверей поцеловал руку. Батюшка в длинной черной рясе, запыленных ботинках молча поглаживал бороду. Устал с дороги. Лина от него не отходила — великая честь для дома, что священник зашел к ним первым. Наконец и она присела в углу.
— Мы теперь соседи, — заговорил Стере, — и заживем в мире и согласии.
— Именно поэтому я и зашел к вам, человеку с понятием. Полагаю, вы покажете пример остальной пастве.
Стере слушал почтительно. Поп умело повел беседу, особо упирая на то, что Иисус Христос осуждал пьянство и прелюбодеяние, а долг священника — удерживать народ, который портится от пьянства; построили здесь храм божий, чтоб напоминать грешникам о кротости агнца божьего. Он же, Стере, спиртным торгует, а значит, грешен весьма. И чтоб смилостивить господа бога, заключил поп, нужно пожертвовать что-нибудь храму, помочь его украсить.
Стере давно все понял, батюшка мог и не стараться. Это вроде негласного налога, подумал он, и все же неплохо время от времени напоминать людям, что живут они на земле только раз и что после смерти их ждет суд всевышнего.
— Хорошо, батюшка, — сказал он, — куплю иконы и облачение для вас.
Поп довольно улыбнулся и похлопал его по плечу.
— Я знал, вы человек толковый.
Затем трактирщик пригласил гостя к столу, чтобы тот не ушел, не откушав у хлебосольных хозяев. Лина наскоро приготовила что могла, принесла кувшинчик старого вина, припасенного мужем для друзей-приятелей. У батюшки развязался язык. Он стал рассказывать о своей молодости. Был Недомерок родом из деревни, учился в школе, женился на богатой. Жена и сделала его человеком. Вытащила из грязи и нищеты. Ходил он несколько раз в Митрополию, к большим людям — и священники не все равны, — получил этот приход; делать нечего, пришлось ехать. Будет служить в новой красивой церкви, и на том спасибо. Но нужно ее убрать, обставить, ведь она почти голая.
— Так что вам не мешало бы пристроить места для себя, — сказал он в заключение. — По воскресеньям, в утреннюю службу, народ видел бы, как вы с семьей внемлете слову божьему, и никто не мог бы занять ваше место, не толкал бы вас, ну и храм бы украсился!
— Пристрою, батюшка, — ответил Стере.
И с удовольствием подумал, что в его родном селе только у самых богатых были отдельные места в церкви.
Часа в четыре они расстались. Трактирщик проводил батюшку до ворот, оберегая от собак. Побывал поп и у других куцаридцев. Говорил им, что церковь здесь бедная, намекал, что нужны иконы, лампады…
Мужчины внимательно слушали. Когда он замолкал, качали головой:
— Эх, батюшка, мы не очень-то захаживаем в храм божий, есть у нас другие святые, которым мы молимся. И потом, каждому свое! Богу — ангелы, а бедным — беды…
Богохульные речи, и священник говорил в ответ:
— Что ж нам теперь, закрыть эту церковь?
— Зачем?
— Как же иначе, подсвечников нет, ковровых дорожек нет, ничего нет…
Мужчины поглаживали небритые щеки и отвечали невпопад:
— Да и у нас много чего нет, а вот живем, не помираем. Что делать-то?
— Приобрести…
— А на какие шиши?
Священник хмурился и делал вид, что уходит.
— Вижу, что в этом доме свил себе гнездо дьявол…
Через несколько недель, однако, он получил медные подсвечники. Стере купил серебряное кадило, крест и стол для алтаря. Ну и, как обещал, расшитое золотом облачение — дотронуться страшно, и две посеребренные иконы в дорогих окладах…
Бедняки старались больше всех, несли в храм все, что могли наскрести. Обманывая мужей, женщины припрятывали копейки и покупали — кто купель, кто чашу для мира, кто дорожку, кто еще что-нибудь.
На освящение храма стеклось много народу, пришли даже с соседних окраин. Церковь всех не вместила. Алтарь был украшен иконами, и свечи бросали красный колеблющийся отсвет на стены, расписанные в темные тона. Пахло ладаном и свежей краской, женщины с любопытством глядели на скамьи из резного дерева с ангелочками по краям. Это были места для Стере и еще двух-трех зажиточных прихожан. На спинке каждого такого сиденья была прибита табличка с фамилией владельца.