— Эх, какой из тебя вор?! — издевался Оака.
— Самый что ни на есть, черт возьми! — смеялся Нину Шкура.
И снова тасовали засаленные карты.
— Три очка!
— Семь! — плевался Флоря.
— Два сбоку!
Игроки горячились:
— Дама!
— Бородач!
На улице росли сугробы. Иногда вспыхивала ссора. Начинал Оака:
— Эй ты, старая кляча, ты да Оборвыш нас позорите.
Флоря молча сдавал карты на жесткой кровати, будто это к нему не относится.
— Если однажды ночью пришьют всех воров, то ты умрешь зря, слышишь? — добавлял и Санду Счастливчик.
— Умника из себя строишь? Было время, я резал, а ты соску сосал. Забыл?
Это была почти правда.
Так он затыкал им рты.
Через три дня, когда стихла вьюга, они вышли на большую дорогу. У Хозяина был старый обрез и несколько боевых патронов. Шайка устроила засаду в лесочке, поджидая сани с купцами. Когда снегопад кончился и установилась дорога, торговцы отправились с товаром в Бухарест. Бандиты дали им проехать. Насчитали шесть саней. Развели костер из хвороста и стали ждать.
Часа в четыре вечера снег поголубел. Мутное солнце, далекое и холодное, садилось за облетевшие кроны ветвистых буков. На леса Мунтении спускалась серая тревожная ночь. Ветер гнул тонкие прямые стволы деревьев. На бандитов напал страх. Флоря озирался, вслед за ним и Оака. Они не привыкли к такой обстановке. Все-таки лучше чистить карманы в своей магале! На зеленоватом небосводе появились звезды.
Наконец сидевшие в засаде услышали пьяные выкрики возвращавшихся купцов. Воры потушили костер, схватили дубинки и вышли на дорогу. Железные полозья скрипели на снегу.
Банда быстро разделалась с купцами. Флоря поднял обрез и выстрелил в воздух. Передние лошади шарахнулись и перевернули сани. Из кустов выскочили остальные с дубинками.
— Тпру-у! — закричал Нику Шкура.
Купцы обмерли.
— Деньги! — потребовал Оака.
Флоря опустошил их кошельки, сунул пачки ассигнаций в карман портков. Санду хлестнул лошадей, и сани с купцами бешено понеслись по бескрайнему полю.
Воры смеялись до упаду, схватившись за животы.
— Чисто сработано? — спросил Флоря.
— Вот это да! — восхитился Оака.
Затоптали костер и тайком пробрались в свое убежище.
Через неделю туда же пришли и двое других: Георге и Параскив. Надо было сидеть тихо, не высовывать носа наружу — кругом шарили ищейки.
Старик глядел на улицу и вздыхал:
— Ох, когда же наступит хорошая погода! Мы бы наведались к лавочникам и пощипали их! Что скажешь, Параскив?
Парень смотрел на оголенные акации во дворе и зевал. На ветках каркали вороны, иногда они вдруг срывались и черной тучей взмывали в небо.
— Да, было бы здорово поразмять косточки, погреться на солнышке, поваляться на травке… — ворчал Оака.
Санду хотелось куда-нибудь смыться. Не сиделось ему на месте, надоело прятаться. Он тихо напевал, глядя на проселочную дорогу:
Решили наконец отправиться в Бухарест. У переезда никак не пройти. Ищейки так и шныряют. Они едва успели спрятаться на заброшенной стройке. Нику Шкура забил досками окна, чтоб не очень дуло, и запалил костер. Спали на кучах песка, укрываясь тулупами. Георге, самый старый и опытный, походил, поискал и натащил кучу навоза. Наскреб прямо руками. Оака смеялся над ним, а зря, потому что им пришлось отсиживаться целую неделю. Начался великий пост. Трех буханок хлеба им хватило лишь на три дня.
— Пропали наши головушки, накроют они нас! — убивался Санду.
Как-то вечером Георге прорвало. Он тихо, но безудержно плакал.
— Что с тобой, старый индюк? — поднял его на смех Нику Шкура.
— Не знаю. Тоска напала. Уж таким родила меня мать, да будет ей земля пухом! И сама была такой же. Чуть что, глаза на мокром месте!
Его знобило, и он навалил на себя побольше навозу. Не выдерживали его старые кости, да и голод мучил.
— Хнычешь, как пьяная баба! — скривился Оака.
Флоря взял старика за руку.
— Что с тобой, Оборвыш? Тебе что-нибудь не нравится?
— …
— Ну, говори…
— Сам не знаю, что со мной, какая муха меня укусила. Бросить бы вас, вернуться к людям, стать честным человеком, да страшно. Среди ночи просыпаюсь и никого из вас не вижу. А как нахожу, радуюсь, что вы рядом…
Он замолчал.
— Устал ты, Георге, — сказал Санду. — Все время полиция, все время в бегах… Пристройся в каком-нибудь теплом доме, заведи себе кралю. Поживи как люди…