Серафуму — под таким именем была известна дочь Сары и Шукаку, моя и Сальмы внучка. В отличие от матери и Узумаки, волосы у нее были огненно-рыжими, как у Курамы в человеческом облике, а глаза зелеными — так уж своеобразно сплелись в ней гены созданного мною тела для Шукаку и Сары. Истинное ее имя — Серафима, и ее я знал куда лучше детей Соры. Которых уже при жизни и не узнаю. Почувствовав, как скребут на душе кошки, я с немного вымученной улыбкой крепче обнял внучку и подтолкнул ее к своей матери, а Тацуко — к своей. Сейчас у меня нет времени на детские разборки.
— Серьезные? — заметив мое настроение, с тревогой спросила Кушина. — Проблемы эти.
— Да. Нападение Акацуки. Где королева?
— В кабинете, — махнув рукой в нужную сторону, ответила Сара. — У нее встреча с послом Страны Луны.
Понятно. Нападение на Суну — шанс для дайме Страны Ветра утвердиться на спорных территориях. Похоже, Сальма пытается отвлечь его от этой затеи, задействовав сторонние страны. Ни о какой военной помощи и речи не идет, конечно, но и различные экономические схемы не будут бездейственными.
— Хорошо. Надеюсь, не помешаю, — кивнув, сказал я и направился к выходу из зала.
И уже у самой двери обернулся, чтобы спросить:
— И, Сара... Как там Шукаку?
— Вчера весь день места себе не находил, потом всю ночь смотрел на Луну, — с волнением ответила дочь. — Он был в ярости.
— Побудь с ним, — кивнув, посоветовал я старшей дочери. — Он потерял друга. Это для Шукаку впервые.
— Яшима все же погиб, — поняв все, с грустью произнесла Сара.
— Яшима? Джинчурики Однохвостого? — резко обернувшись в мою сторону, требовательно спросила Кушина.
Я кивнул ей в ответ.
— Зараза! — зло сжав кулаки, эмоционально произнесла Узумаки. — Ты был прав... Они ведь сдохли? Те, кто убил джинчурики.
— Конечно, — кивнул я и, вздохнув, добавил: — Кровь за кровь, как говорят в Пустыне.
Вновь собираясь выходить из зала, я напоследок окинул его взглядом. Бьякуган, даже будучи не активированным, позволял охватить все поле зрения и зацепиться за мельчайшие детали. Но сейчас мне на ум пришло иное. Моя семья... Когда она успела стать такой большой? В ту пору, когда я ввалился в кабинет к Сарутоби-сенсею и заявил, что основываю клан Рюсей, то в том клане был только я сам и, условно, Мицуко, она же считавшаяся погибшей Рейко — моя мать. Потом появилась приемная Сора. Но в целом весь мой клан состоял из меня и меня — то бишь, из моих клонов. Вот и вся моя тогдашняя семья — я и еще семь раз я.
А сейчас есть Сальма, Сора, Шукаку, Серафима, Микото, Итачи, Саске, Кушина и Тацуко. У носящей сейчас имя Мейро Чиноике моей матери родилась Рейко, по сути — моя сестра. Формально частью клана можно считать еще и жрицу Мироку, которая считается супругой ками, а так как произошел синкретизм Рюджинкё и верований Страны Демонов, то этим ками считается Рюджин, то есть — я. Еще есть договор с деревней Надешико, их поддержка Отогакуре тоже должна быть скреплена традиционным для этой деревни амазонок способом. С натяжкой можно вспомнить о Югито, чьи чувства к Увабами не заметит только слепец.
А еще Хашихиме...
Мой клан ширится и растет. И вместе с тем уже несет потери. Да уж. Все течет, все изменяется. Когда я лет тридцать назад размышлял о том, как забавно было бы обручиться с Кушиной и Микото, я и не предполагал, что в реальности все окажется куда сложнее. Одно дело - представлять себя вольным шиноби с парой-тройкой молодых боевых подруг. Совсем другое — быть главой большого семейства, лидером собственного культа, правителем большой державы. Быть им при активизировавшихся Акацуки, при появившемся неизвестно откуда еще одном помимо Кагуи Ооцуцуки, при возникающих отголосках почему-то связанного со мной прошлого этого мира...
Это многое меняет в моем отношении к этому миру и в моих планах на будущее. И заставляет вставать на зыбкую почву авантюрных решений.
3 апреля 60 года от начала Эпохи Какурезато
— Совместный экзамен, да? — отбросив в сторону прочитанный свиток, Забуза обвел находящихся вместе с ним в комнате людей тяжелым взглядом.
Свиток же покатился по столу. Тяжелый, дорогой шелк, используемый вместо бумаги, расстелился по навощенной столешнице, открыв миру выведенные тушью иероглифы. Послание Страны Дракона к Киригакуре и приглашение на Чунин Сенбацу Шикен, который планировалось провести вскоре на территории Конохагакуре.
— Что скажете?
— Война двух Листов закончилась? — немного удивленно спросил Гонбэе, один из джонинов Кири, вставших на сторону восставших.