Я встретился взглядом со своей приемной дочерью. Ее глаза были по-прежнему холодны и пусты. Я ободряюще ей улыбнулся и кивнул, отчего Сора немного пристыженно склонила голову. Когда она вернулась в Коноху пару дней назад, то, игнорируя моих клонов, в первую очередь искала встречи со мной. Она была в гневе. Едва ли не полчаса она изливала всю злость на меня, проклиная за то, что я не пошевелил и пальцем для спасения внуков, за отсутствие любви… Да за все на свете проклиная, пока не расплакалась у меня же на груди. Потеря детей была для неё большим ударом, и она справлялась с ним, сбежав из Суны. Ей бы сейчас не помешало поговорить с Мицуко, которая, по-большому счету, заменила ей мать, но она была занята миссией.
— О-па, да это же сам Дайкаге! — естественным движением опуская ладони на рукояти парных мечей, первой нарушила тишину Ринго Амеюри.
— О, похоже, начинается что-то интересное? — отставив медленно тлеющую трубку в сторону, пробормотал Йоцуки Катаги.
— Этот мир никогда не бывает скучен, к моему глубокому сожалению, — выйдя вперед, произнес я.
Класс, в котором собрались джонины разных какурезато, был невелик. Несколько расставленных на одном уровне парт и большой стол для преподавателя. К нему я и подошел. Прикоснувшись кончиками пальцев к деревянной, покрытой въевшимися пятнами от всякой химии столешнице, я подошел к свободному учительскому стулу, на который и уселся. Еще раз обведя молчаливо ожидающих моих действий шиноби, я отметил, как нервно сжимаются пальцы Ринго на рукоятях ее мечей. Девушка, похоже, только что расслабленно стояла, прислонившись к стене, но мое появление заставило ее занервничать. Забавная. Югито в это время выпрямила спину, сидя на парте. Катаги начал механическими движениями выбивать табак из трубки. Шиноби Ивы тоже немного подобрались, опустив руки и словно готовые в любой миг начать складывать ручные печати.
Напряженные они какие-то. Я ведь даже духовную энергию придерживаю. Да и помимо этого клона, в классе была еще пара ровно таких же частей меня, на которые ниндзя реагировали куда более сдержанно. Разве что я-Кёда вызывал некоторую настороженность. Вот она, слава и авторитет имени. Во многом, кстати, дурная слава.
— Скучно? — задался вопросом Кицучи. — Точно, заскучать нам некогда. И в этом есть заслуга твоя, Орочимару.
— Я же не пуп земли, чтобы быть всему причиной, — усмехнулся я в ответ на слова Кицучи. — Вот с полсотни лет назад был клан такой, Рью назывался. Сильными тварями обладал и спокойствию угрожал. Кто-нибудь помнит про него еще?
— Рью уничтожили еще до Первой войны, — хмуро ответил Гари.
— Да, верно. Клан Рью был уничтожен, когда стал угрозой для пятерки какурезато, — согласился я. — Со Страной Неба тоже что-то похожее произошло. И сейчас история повторяется.
— Я бы подумал, что ты про себя говоришь, но вряд ли нам такое счастье выпало, — сухо рассмеялся Йоцуки из Кумо.
— Акацуки, — словно ругательство, вымолвил название организации наемников Раса. — Ты ведь про них?
— Именно. Они охотятся на биджу, делают это успешно и все более нагло, — подтвердил я предположение Расы. — Пора бы это остановить.
— Потерять джинчурики наверняка прискорбно и позорно, — сложив руки на груди, уверенно заявил Кицучи. — Кто станет по доброй воле об этом распространяться? Откуда бы тебе знать, что Акацуки успешно похищают биджу?
— Потерять джинчурики позорно? Ты хочешь что-то этим сказать? — мрачно спросил Раса.
— Без обид, Раса, — попросил я брата Казекаге. — Наверное, Кицучи просто хотел сказать, что потерять аж двух джинчурики лично для Ивы было позором.
— Так ты в курсе? — недовольно поведя массивной челюстью, задал риторический вопрос Кицучи.
— Биджу Суны, биджу Ивы, биджу Кири — все они уже у Акацуки, — спокойно посмотрев на собравшихся, сообщил я. — И недавно одна из присутствующих здесь барышень тоже едва не оказалась в руках Акацуки, не так ли, Катаги?
— Многовато ты знаешь, Орочимару, — пряча трубку за пазуху, хмуро ответил шинобигашира из Кумо. — Видать, правду говаривают о тебе. Да, Акацуки зарываются, с этим трудно спорить. Но биджу — это не домашняя собака. Толкового джинчурики сложно и долго воспитывать.