— Ну, привет... — пробормотал я, пробежавшись взглядом по противнице и ее клонам.
Понять, где настоящая, с додзюцу Увабами не было возможным. Одна прямо передо мной, одна на столбе линий электропередач, остальные рассредоточились по крышам. Нас разделяло примерно метров десять — как раз где-то там начиналась иллюзия, скрывающая храм. И в нее Конан ступать пока не спешила. Но я бы не надеялся, что гендзюцу ее остановит. Не сама пойдет на штурм, так позовет своего рыжего дружка.
В воздухе вновь зашелестел ворох бумажных листов.
— Ты можешь просто отдать мне джинчурики и останешься жив, — холодно произнесла стоящая прямо напротив меня версия Конан.
— И это еще меня называют самоуверенным, — покачав головой и сделав шаг вперед, посетовал я. — Ты путаешь, кто здесь охотник, а кто жертва.
Ворох бумажных листьев на миг замер, чтобы налететь на меня неистовым водопадом сюрикенов. И пусть они напоминали простые поделки вроде оригами, но при встрече с покрытой защитным покровом дотондзюцу землей они высекали яркие искры, подобно доброй стали. Но были все же не настолько крепки. Бумажные снаряды со звоном отскочили от моей почерневшей кожи, разорвав кимоно на груди. Техника Стихии Стали покрыла все тело, но с одеждой такой трюк не проходит. Лишь бы не оказаться голышом.
Движения пальцев, сложивших серию печатей, подтолкнули чакру в меридианы, поток заструился по телу и устремился к очагу чакры, чтобы вырваться из него жидким электричеством. Волна искр пробежала по ставшим жесткими, словно проволока, волосам на руках, мимолетное движение засиявших от направленной к ним энергии рук очертило в воздухе светящийся круг. Шагнув в него, я оставил сияющее кольцо из молнии позади. Техника Стихии Шторма: Хозяин Грома накапливала энергию. Круг из чакры Рантона повис за спиной,на нем проявились узелки шаровых молний.
Рантон: Райко!
Хлопок стальных ладоней отдался низким и гулким звоном, который в тот же миг утонул в резком треске молнии. Стремительный прямой луч вырвался из сияющего круга за моей спиной, пронзив одну из фигур в черном плаще Акацуки. Искры брызнули в стороны от столбов, дуги электричества пробежали меж проводов, сжигая алюминий. В воздухе завоняло паленым металлом, словно не хватало обычной гари.
В груди бумажного клона появилась черная дыра с тускло мерцающими опаленными краями. Он рассыпался облаком бумажных лепестков, вихрем промчавшимся по улице, и словно вбирал в себя все новую и новую бумагу, пока передо мной не оказалась сплошная белая стена.
Хлопок ладоней. Треск грома. Столп сияющей энергии пронзает бумажную стену. Сквозь звон в ушах от грохота молний слышу тяжелое хлопанье крыльев, поднимающих Конан в воздух. И сразу вслед за ним свист устремившихся ко мне дротиков.
По телу словно град прошелся. Чувствительные удары высекали снопы искр из стальной кожи. Голову мотнуло от угодившей в висок бумажной стрелки. Земля вокруг оказалась усеяна ими, словно еж.
Хлопок и треск грома. Луч молнии устремился в небеса и завилял в воздухе, преследуя попытавшуюся ускользнуть от атаки Конан. И это у нее почти получилось. Одна молния угодила в крышу, снеся бак для воды. Но вторая все же настигла цель в облаке взметнувшихся в воздух брызг. А на этом вложенная в технику Рантона чакра иссякла, и кольцо за моей спиной потухло.
Под ногами что-то зашелестело. Окружающие меня бумажные снаряды ожили и, подобно пиявкам, начали липнуть к телу, облепляя его. И уже тлея.
Взрыв кибакуфуда подбросил мое потяжелевшее стальное тело в воздух. И уже в полете моя серия печатей завершилась. Чакра жидким металлом устремилась к тенкецу, растекаясь по телу вторым стальным покровом.
Котон: Хагромо!
Одежда на торсе начала трещать, когда сквозь нее проросли длинные тонкие стальные перья. Они покрыли тело перьевой накидкой и сложились за спиной крыльями, позволив стабилизировать полет и плавно упасть на землю. Хотя рухнул я на нее все равно с грохотом тяжеленной стальной чушки, в котором утонул тихий шелест зашевелившихся стальных перьев. Подхваченные Стихией Магнетизма, они закружились вокруг меня, превращая острейшими гранями в бумажную пыль стремительно вращающееся кольцо из бумаги. Оно пронеслось по улице, срезав несколько столбов и пропахав борозду в земле, прежде чем со скрежетом угодить на лезвия перьев.