— Это Дайкаге-сама! Если тихо, значит, так надо, — сердито глянула на южанина Митараши, тут же обернувшись к Мибу: — Ты как?
— Хорошо, — словно сам до конца не веря своим словам, удивленно произнес Шинобу. — Я в порядке.
— Ирьениндзюцу Узумаки, — окинув Мибу взглядом своих красных глаз, заметила куноичи из отряда Асумы. — Они могут вернуть с того света.
— Это ладно, — поглаживая пальцами рукояти ножей за поясом и внимательно прислушиваясь к окружению, сказал Асума. — Что дальше делаем? Мы помогали полиции эвакуировать гражданских, но пришлось разделиться, когда в нашем секторе появился один из Акацуки.
— И с эвакуацией мы, похоже, закончили, — мрачно добавила куноичи из южного Листа.
— У меня нет связи, — с досадой ответила Анко, переводя дух и пытаясь сориентироваться на месте. — Эта сволочь сразу же сломала рации.
— Еще они хорошо знают Коноху, — добавил Мибу. — Электроснабжение нарушено. Разрушены узлы системы наблюдения. Сенсоры о нас наверняка знают, но связаться с ними не удастся.
— Так что нужно добраться до своих, а там уж понятно будет, что нужно делать.
Противник действовал поодиночке. Это были крайне могущественные шиноби. Пытаться справиться с ними силами малой, не слаженной группы просто бессмысленно. Да и не нужно. Анко уже видела Кагуя Тайши, да и Дайкаге-сама лично явился, а это значит, что дежурные отряды свою задачу уже выполнили: выявили противника и продержались до прихода основных сил. Они даже перевыполнили план, оставшись при этом в живых, так что дальше уже можно спокойно ждать окончания сражения. Это в идеале. Однако, как говаривал Охеми, реальность, к сожалению, никогда не идеальна.
— Рядом должен быть… — начала было говорить Анко, но через миг ее голос утонул в низком раскатистом рыке, от которого она невольно присела.
Несколько секунд казалось, словно все ребра вибрируют в унисон рыку. Лицо Митараши исказилось от муки, она безуспешно пыталась закрыть уши руками, но это слабо помогало. К счастью, звук быстро прекратился, а над головой смутной тенью в дыму пронеслось нечто массивное. Небольшая встряска земли оповестила, что это нечто приземлилось. Гулкий удар и треск ломаемых стволов деревьев явно сообщили, что пострадали при этом сады Сенджу.
— Что за… — обескураженно пробормотал Мибу.
— Наверх! — почти синхронно скомандовали Асума и Анко.
Митараши пришлось за шкирку дернуть напарника, вскарабкиваясь на стену ближайшего здания. Она успела в последний миг, пятки зазевавшегося Шинобу едва не утонули в стремительно затопившей улицу лавине белой, бурно шипящей массы.
— Куренай! — испуганно вскрикнул Асума, помогая своей спутнице вынырнуть из почти поглотившей ее субстанции.
— Это всего лишь пена, — удивленно сказала куноичи, неуверенно пытаясь встать на ноги и стряхнуть с них белые невесомые хлопья. — Скользкая.
Тем временем по одну сторону от крыши дома, на которую шиноби успели взобраться, белый поток, текущий по улице внизу, замер. Крупные пузырьки пены с тихими хлопками, смешивающимися в единое шипение, продолжали лопаться, постепенно оседая вниз. По другую же сторону лежал квартал Сенджу, сейчас по большей части ставший общественным парком. И там, с треском раздвигая в стороны поваленные стволы деревьев, поднималась на ноги огромная туша многоглавого монстра. Напоминающая собаку тварь с гигантскими блюдцами белесых глаз встряхнулась всем телом, сбрасывая с грязно-рыжей шерсти ветви и грязь. Припав на задние лапы, она угрожающе зарычала.
— Это призыв? — неверяще спросила Куренай. — Не слишком ли силен?
— Их несколько, — оглядываясь по сторонам добавила Анко, вспоминая донесения, которые успела получить по радиосвязи. — Где Кагуя?! Разобраться с призванными тварями они должны были!
— Да тут и без них справляются.
Приготовившаяся уже к прыжку трехглавая собака попыталась сдвинуться с места, но лишь споткнулась, вновь зарывшись всеми тремя мордами в землю. Деревья вокруг нее затрепетали, их листья задрожали, словно на ветру. А через мгновение вверх вырвались хищно изогнутые и кряжистые стволы. Короткие ветви и сучья на черных, изломанных телах оживших деревьев напоминали короткие лапы драконов, крепко впившиеся в шерсть призванного животного. Молодые, белые побеги пронзили толстую кожу и вырвались на свет, распуская зеленые листья, с которых алой росой капали крупные капли крови и свисали лоскуты вырванной плоти.