— Ты уверен, что хочешь сделать это, Зецу? — шагнув вперед в теле Чоды, носящем сейчас облик оригинального Орочимару, спросил я.
Оплетенная черной тенью Зецу фигура Обито на голове Мейфу но О перевела на меня взгляд глаз с рисунком кругов на воде. Захваченный чужой волей Обито шагнул вперед, закинув ногу на одну из толстых Цепей Чакры, оплетающих торчащую из земли в окружении пурпурных языков пламени голову демона.
— Я давно наблюдал за тобой, Рюджин, — шевельнулся тонкий разрез рта на тени, открыв скрытые под ней неподвижные человеческие губы. — Ты пророк, способен видеть будущее на годы вперед. Но для провидца ты слишком осторожен и долго не показывал себя. Нестандартные поступки и неожиданные события заставляют тебя менять стратегию. Поэтому настало время выполнить мою изначальную задачу.
Руки Обито поднялись к груди и сложились в печать Козы, медленно перетекая в форму Змеи.
Гедо: Ринне Тенсей но Дзюцу.
Я нахмурился, видя, как взбесилась чакра в теле Обито, и как Риннеган в прямом смысле слова высосал всю энергию из Учиха. Черные волосы утратили цвет, выцветая буквально на глазах, кожа иссохла и покрылась морщинами. Додзюцу отнимало все соки организма для воплощения единственной техники. Пасть Мейфу но О начала раскрываться, образуя проход в черную бездну.
— Какое славное чувство! — раздался ликующий голос из темной бездны в пасти демона. — Биение сердца, ток крови по жилам! Запах пожаров и смерти!
С глухим стуком сдвинулись широкие пластины ламеллярной защиты бедер и паха, когда на язык Мейфу но О ступили ноги в черных сандалиях. А вскоре впервые за долгое время свет солнца упал на лицо человека, давно считавшегося погибшим. Алые латы, цельный нагрудник, ламеллярные наплечники и защита ног, черная грубая одежда под ними — характерный вид для шиноби Сенгоку Джидай. Ощерившееся в радостном оскале лицо, копна неопрятных черных волос, закрытые веками пустые глазницы, большой веер за спиной и коса. И чудовищно могучая темная чакра.
Ну, здравствуй, Учиха Мадара. Ты возродился на пике своей формы, да? Как удобно-то для тебя. Похоже, Обито или Зецу готовы были к такому ходу событий и спрятали мертвое тело Мадары в Мейфу но О. И теперь ноги воскресшего мертвеца вновь ступили на скалы над Конохой.
— Кажется, за время моего отсутствия много изменилось, — глубоко вдохнув пропитанный дымом воздух, вымолвил Мадара, с садистическим удовольствием наблюдая за окруженной лесными пожарами Конохой внизу. — Дела идут не так хорошо?
— Да...
Завершить ответ Зецу не успел. Хлопок шести ладоней Омушимару громом прокатился по скале, поднимая едва успевшую осесть после сражения с Шестью Путями Пейна пыль. Пламя Шичи Тенкохо лизало кожу этого клона, когда с сомкнутых рук вперед устремился огромный тигр. Бьякко налетел на торчащую из земли голову Мейфу но О и набросился на человеческие фигуры возле нее. С грохотом в стороны взметнулись осколки камней, тревожно захлопали срываемые ветром языки пурпурного пламени. Перепады давления подбросили тело Обито. В воздух брызнула кровь, мощь тайдзюцу буквально разрывала человеческий организм на куски.
В миг проявившийся пламенный скелет Сусаноо выдержал удар, но призрачный тигр потащил вспыхнувшую темной чакрой фигуру по земле, пропахивая в скале огромную борозду и выкидывая скрывшегося в технике Мадару со скалы в воздух над Конохой. Охеми, вспыхнув пламенем Шичи Тенкохо, метнулся вперед. Шаринган в его глазах полыхнул багрянцем.
Инари!
Отступив в теле Дайки за спины прочих клонов и продолжая удерживать цепями голову демона, я сплел пальцами серию ручных печатей. Чакра рванула наружу, заставив поморщиться — поддержание двух непростых техник заставляло нутро чуть ли не выворачиваться наружу. Не будь в Дайки так много от Узумаки, я бы, наверное, не выдержал. Тем не менее техника завершена!
Футон: Фуро!
Воздушная клеть закрыла, ограничила движение воздуха. Дзюцу Мангекьё Шарингана упало на пространство, замыкая его само в себе практически одновременно с хлынувшим в стороны от Кёды туманом, который полностью поглотил все звуки и застил глаза непроницаемым барьером. Непроницаемым, но не для Бьякугана. Видя глазами Омушимару и Охеби, Охеми рвался вперед. Прутья древесной клетки уже охватывали останки Обито, разлетающиеся в стороны на ударной волне. Порыв сакки должен был парализовать волю всего живого хотя бы на секунду. Но прорез на черном теле Зецу, символизирующий его рот, все еще был искривлен в усмешке, когда голова погибшего Учиха просто пропала.