— Похоже, та гора с деревом на вершине — это центр города, — сложив руки за спиной и рассматривая карту, заметил Хиаши. — Там достаточно большие здания и просторные подземелья.
Чакра прильнула к глазам главы Хьюга, сеть вен вокруг глазниц вздулась из-за резко подскочившего давления крови.
— Здесь много пустот под поверхностью. Найти одно нужное нам подземелье может быть непросто, — вновь осмотревшись, сказал Хиаши. — Начнем поиск от того дерева? Оно, кажется, было чем-то важным. Если мы говорим о шиноби, то кладбище должно находиться на почетном месте.
— Это не принципиально, — сверяясь с планом Фуен, я вновь осмотрел город с помощью своего додзюцу. — Луна ведь не так велика, чтобы нельзя было окинуть ее всю взглядом.
Мое раздвоенное сознание в основном теле и в Хибакари соединилось. Мой Кецурьюган позволял видеть далеко, но поле зрения у него не слишком велико. Радиус обзора Бьякугана в клоне меньше раза в два, чем дальность Кецурьюгана, но зато обзор круговой. Сквозь сознание пронесся поток информации. Тысячи стен и сотни улиц пронеслись перед моим взором. Ничего похожего на воспоминания из прошлого. Но, если исключить эту область из зоны поиска, тогда остается не так уж много вероятных мест нахождения кладбища. Если верить плану Фуен, то здесь? Нет. Здесь? Да. Похоже. Однако... Гм. А здесь тоже похожие надгробия. И еще виднеется тусклая чакра.
— Нужно проверить. Идем, — махнул я рукой своим спутникам.
В пути к нужному кладбищу я не особо торопился, то и дело поглядывая наверх, на солнце, которое даже не думало сдвинуться со своего места на небосклоне. Оно просто со временем затухало. На медленно тускнеющей поверхности проступал рисунок морей и кратеров луны. Чакра там, в недрах внутреннего светила, двигалась и пульсировала согласно своему ритму. Ее потоки были скрыты от додзюцу, словно ускользая от взгляда. Слишком уж масштабные, растекшиеся в пространстве, но по своей структуре они напоминали Рюмьяку — не источник в Роуране, а сами драконьи жилы, которые пронизывали Землю. Их можно было ощутить. В последнее время сендзюцу стало более чутким. Я ощущал, как движется энергия вокруг, как тлеет жизнь в телах насекомых и как текут соки по стволам деревьев. Полнота восприятия Сеннина была и раньше велика, а сейчас ощущения стали немного иными.
Сама же Луна мне все больше напоминала большой заводной механизм со скрытым сердцем где-то глубоко в его недрах. Его самого я не видел, взгляд словно соскальзывал с туманного пятна где-то за гранью поверхности солнца. Но зато виден был дворец и его обитатель. Чтобы обнаружить его, потребовалось время — все-таки поле зрения Кецурьюгана не так уж велико.
— Рад приветствовать тебя, Ооцуцуки Тонери-сан, — неожиданно для всех поздоровался я, когда мы шли по очередной молчаливой улице мертвого города.
От моей фразы Хината аж опешила, оборвав свой разговор с Хибакари на полуслове. Атмосфера в покинутом и пустом городе была гнетущей, тут даже ветер не шумел в темных провалах окон. Разговоры помогали моим спутникам свыкнуться с нагоняемой руинами мрачностью. А вот внезапное приветствие в пустоту спокойствия не добавляло. Ровно так же, как резко и без всяких предпосылок появившаяся из пустоты фигура в белом кимоно с накинутой поверх песочного цвета накидкой вроде римской тоги.
Хината испуганно дернулась, только и успев распахнуть рот, когда ей по губам тут же легонько ударила Нами.
— Только попробуй выругаться, — строго сказала своей дочери Хьюга.
— Но... — девочка в своем возмущении секунду тыкала пальцем в неожиданного гостя, пытаясь подобрать слова, чтобы описать свое отношение к ситуации, но в итоге просто бросила свои потуги и выпалила: — Мам!
Я благодушно улыбнулся, краем глаза наблюдая за юной Хьюга. В обществе своей матери Хината словно преображается. За их отношениями, родителя и ребенка, которые так похожи своими характерами, всегда было интересно наблюдать.
— И я рад приветствовать гостей, Рюсей Орочимару-сан, Хьюга Хиаши-сан, — слегка тряхнув небрежно остриженными белоснежными лохмами, ровным тоном ответил Тонери. — Пусть даже гости эти так неожиданно явились.