— Сюда, — Сецуна довольно быстро обнаружил нужный нам проход.
С помощью Бьякугана тоже можно было бы найти подземные ходы, но Шаринган лучше справляется с поиском скрытых механизмов и дает понимание, как ими пользоваться.
— Тебе знакомо это место, Тонери? — спросил я у Ооцуцуки.
— Нет. Здесь мне не приходилось бывать. Это храм главной ветви.
— Вы были правы, Рюджин-сама, нужен ключ, — тем временем приведя нас в темное помещение, сообщил Учиха. — Хината, подойди ближе.
Лучи включенных фонарей осветили стены, сквозь которые пробились корни выросших на крыше здания деревьев. Однако большой барельеф напротив нас оказался нетронут. Он изображал камон главной ветви клана лунных Ооцуцуки. Вписанная в круг восьмилучевая звезда — символ Тенсейгана, насколько я понимаю.
— Вы слышали? — внезапно замерев перед символом на стене, спросила Хината.
— Что? — тут же насторожилась Нами, незаметным и стремительным движением выхватив из ножен изящный прямой клинок меча.
Вместо ответа снизу раздался глухой стук, ощутимая вибрация потрясла все здание, с потолка посыпалась вековая пыль и осколки каменной кладки. Опасненько. Однако со скрежетом камня о камень одна из плит пола перед барельефом начала медленно отъезжать в сторону, открывая путь вниз.
— Это удивительно, — прокомментировал происходящее Тонери.
— Это же Орочимару-сенсей, чему тут удивляться? — рассмеявшись, гордо заявила Нами.
— Шиноби Земли имеют большую веру в тебя, Орочимару, — обернувшись ко мне, серьезно сказал Ооцуцуки.
— А, да какая я куноичи-то? Я простая домохозяйка, — весело ответила Нами, смущенно приложив ладонь к щеке.
— Да, как скажешь, — с вежливой улыбкой ответил Тонери, слегка поклонившись.
Уверен, если бы у него были глаза, то он точно сейчас бы посмотрел на все еще обнаженный меч в руках Хьюга.
— Ладно, давайте не будем заставлять нас ждать, — я направился вперед к открывшейся каменной лестнице и подошел к Хинате. — Идем, Дева Бьякугана.
— Вы тоже слышали, Дайкаге-сама?!
Запах в крипте, конечно, своеобразный, но откровенной гнилью не воняет, и то ладно. Сухой и холодный воздух, останки здесь должны были неплохо сохраниться. Наверное, даже слишком хорошо. Когда свет фонарей выхватил из мрака подземелий теряющиеся вдали ряды саркофагов, похожих на гладкие черепашьи панцири, одна из ближайших гробниц оказалась открыта. Крышка сдвинута в сторону, а через бортик, перевалившись, лежит груда праха, по форме напоминающая человеческое тело. Какое же все-таки детальное сходство с виденным мной в прошлой жизни. Конечно, я ко многому привык, но все равно странно.
— Похоже, последнему мертвецу здесь пришлось заниматься самообслуживанием, — с любопытством разглядывая распахнутый саркофаг, заметила Канрю. — И закрыть за собой он не удосужился. В пещере родился, что ль?
— Учитывая, что мы здесь не одни, то ему могли бы и помочь, — сложив руки на груди, я терпеливо ждал, пока к нам подойдет искомый мной человек.
В наступившей после моих слов тишине отчетливо стал слышен шаркающий звук шагов. Лучи нескольких фонарей разом скрестились на его источнике, осветив ссутулившуюся медленно бредущую вперед фигуру. Мужчина на вид около сорока-пятидесяти лет, черные волосы и опрятная борода, такой у большинства шиноби на Земле и не встретишь. Обычно волосяной покров на лицах жителей материка скромнее. Есть и исключения, но они редки. А здесь, в изолированной и генетически однородной популяции на Луне, ведущей свое начало от Хамуры Ооцуцуки, борода была в порядке вещей. Любопытно, на самом деле. У Хьюга, кстати, похожая картина. И у Узумаки. Еще один неочевидный признак родства с Кагуей?
— Одежда, сильно потрепанная и истлевшая, но такая же, как у тебя, Тонери, — заметил я. — Знаком с ним?
Незнакомец не дал Тонери ответить, заговорив первым. Сухой и хриплый голос раздался в тишине крипты:
— Я чувствую Бьякуган! Да, это он! Зачем... Зачем... А!
Я жестом приказал напрягшимся шиноби остановиться. Существо перед нами можно лишь очень условно назвать живым. Но все же лишние дырки в нем лучше не делать. Я почувствовал, как чакра шевельнулась в теле человека. Додзюцу позволило увидеть, как тлеющие меридианы в неживом уже Ооцуцуки втягиваются в очаг чакры. Это была техника. Последнее ниндзюцу, точнее гендзюцу, которое собирало оставшуюся чакру и исторгало ее наружу в виде сияющего шара.