— То, что происходит сейчас, только начало последствий ошибок Като и его ставки, — добавил я. — Казна пустеет без торговли, склады переполнены, из-за низких цен на зерно все больше хозяйств терпят убытки, засеваемые площади уменьшаются. Землю перестают возделывать, она приходит в запустение. Когда запасы зерна кончатся, новое вырастить в прежних объемах уже не получится. Голод распространится и на юг. Мне остается только ждать и перемалывать ваши войска, которые с упорством, достойным лучшего применения, гибнут на давно укрепленных территориях, пока Страна Пламени разрушается сама по себе.
— Ты воюешь уже не с шиноби, а с простыми людьми, Орочимару! — вспыльчиво ударил по столу Митокадо. — И ты смеешь называться после этого саннином?!
— Никогда не нравился этот навязанный титул, — с усмешкой ответил я старику. — И я же только что сказал, Митокадо. Я уже не Белый Змей Конохи. Я сражаюсь не с вами, не с шиноби, я устраняю угрозу своей стране — устраняю Страну Пламени. Уничтожаю то общество, которое считает, что сварить в котле еретика-рюджинита — это нормально, систему, которая не карает своих ниндзя, способных, не моргнув и глазом, сжечь ребенка на глазах матери, только потому что они посвятили свою жизнь мне.
— И чем же ты тогда отличаешься от Дана? — внимательно посмотрел на меня Минато.
— Не многим, — легко согласился я с Намиказе. — По-моему, отличаются люди, которые находятся под нашей властью. Ты видел это своими глазами.
Если мыслить шире, то в иступленном терроре против последователей Рюджина, в этих гонениях виноват частично тоже я. Рюджинкё создавалось как система ценностей и идей, которые должны были объединять людей. С этой задачей она справлялась. Но, как это всегда и случается, не все были готовы принять учение, это и стало линией раздора между людьми. Как сказал один умный человек: не мир я принес, а меч.
— Ну, так или иначе, Страна Пламени будет уничтожена. С большими жертвами или с меньшими — именно на этот вопрос ты должен дать ответ, Минато.
За девять лет мне удалось взять под контроль Страну Огня и утвердить там свою культуру и учение. Конечно, за это время и Страна Пламени не стояла на месте, но я все же рассчитываю, что мои методы пропаганды эффективнее, и сейчас переварить население вражеской территории выйдет с меньшими усилиями. Главный ресурс любой страны — это не энергоносители и не золото, нет, главное — это люди. Население Унии Дракона должно расти.
— Орочимару говорил, что ты, Минато, не принимаешь идей новой Конохи, поэтому и выступил против нас во время раскола, — вспомнил Кизаши. — В общем, не думаю, что устройством своей новой деревни ты теперь доволен. Да это и всех вас касается. Как там дела у Нара, Шикаку, смогли сохранить за собой должность главного стратега селения? И секреты клана тоже?
— Хиден отнять у нас никто не сможет, — хмуро ответил Шикаку.
— А книгу с медицинскими рецептами Нара? — не отставал Харуно. — Раньше вы все так крепко держались за Волю Огня, за семейное единство деревни, но каждый еще крепче цеплялся за свои клановые знания и работу, передающуюся по наследству. Учиха гарантировалась работа в полиции, Нара — поставки лекарств, Яманака — дознание. Все при деле, все при деньгах. Кажется, вам не нравилось, как сенсей без зазрения совести раскидывает шиноби по должностям, согласуясь с их способностями, а не родством. И? Как оно сейчас у вас?
— За каждую работу берется тот, кто может сделать ее лучше. Обычно могут те, у кого кровь — не водица. Это ерунда. Я был против того, как Орочимару разрушает попавшие под его управление деревни, а не против этой ерунды, — тяжело ответил Нара. — То, что Дан разрушает какурезато, не делает вас лучше.
— Законом установлено положение йохей-ниндзя в Унии дракона, их деятельность не запрещена, — напомнил я. — Вы можете построить свою деревню или жить в одной из существующих с угодным вам укладом. Главное, соблюдайте закон. Решайте. Раз было похищено тело Хирузена, значит, у вас осталось мало времени. Больше войну затягивать я не буду.