Он был ранен. Обнаженный торс весь покрыт множеством порезов и рваных ран, из-под кожи торчала пара розоватых ребер, но это не могло остановить обезумевшего пирата. Гарпун в его руках впитал чакру и преобразился, словно оживая. Скелет рыбы-меча облекся плотью, глаза его засияли алым. Удар этого оружия пришелся по палубе, расколов многострадальный корабль пополам. Ломающиеся доски разлетелись в стороны, отбрасывая Кушину с ребенком в море. Ноги коснулись волн, холодная вода затекла в сандалии, но девушке удалось не уйти под нее с головой. В первые секунды.
С гулким кряхтением из-под взволнованной поверхности вылетела огромная туша Гаматамбы. Его канабо был зажат в полной зубов акульей пасти, чье тело не уступало размерами самой жабе и с легкостью вынесло ее из моря. Внезапно вода под ногами Кушины разошлась в стороны. Она ухнула вниз, рефлекторно раскинув Цепи Чакры в стороны, в попытке ухватиться хоть за что-то, но разошедшиеся в стороны воды начали смыкаться над головой. Единственное, что она успела — это цепями подхватить ребенка и выдернуть его из воды.
Волны обрушились на голову, утягивая вниз. Во тьме беспокойных вод увидеть что-то было сложно, но чувства Курамы и сеннина показывали источник опасности и направление атаки. В сумраке угадывались хищные акульи силуэты и мерцание чакры. Энергия заструилась по меридианам Кушины, меняя свойства и обретая форму. Ее ладони сомкнулись настолько быстро, что на миг создали пару воздушных каверн в воде. После чего вода сотряслась от прошедшей по ней волны.
Суйтон: Хататагами!
Тело Кушины вышвырнуло из воды, словно пробку. Она взмыла над поверхностью моря, которое сейчас внезапно выровнялось. Большие волны сменились мельчайшей рябью, пока раскаты Хататагами катились по толще вод. Вверх начала всплывать оглушенная рыба, акулы с клочьями мяса на зубах, всякая мелкая рыбешка, просто случайно оказавшаяся в неудачном месте. Медленно, опираясь на постепенно успокаивающуюся воду рукой, из моря выбрался и Кисаме. С губ его стекала тонкая, размазанная струйка крови, а в рыбьих глазах стали видны лопнувшие сосуды, но больше ранений Кушина не заметила.
— Крепкий, зараза, — недовольно прошипела Кушина, отбрасывая липнущие к коже пряди волос с лица и краем глаза выискивая место, где можно оставить ребенка.
— Ты был прав, — появившись рядом с выбравшимся на поверхность Кисаме, произнес Шисуи. — Он здесь.
— Я же говорил, — зубасто улыбаясь, ответил киринин. — Этот ублюдок скользкий, как угорь, и цепкий, как мурена. Вцепившись, он жертву не отпустит.
— В прошлый раз мне удалось уйти.
— Значит, ему это было нужно, — рассмеялся Кисаме, вскинув свой меч на плечо. — Не так ли, Кёда?
Кушина сначала быстро стрельнула глазами, а потом и резко обернулась в направлении взгляда Кисаме, удивленно округлив глаза, потому что заметила неподалеку от себя человека. Он сидел на корточках на подбрасываемом волнами обломке мачты - всего, что осталось от уходящего под воду расколотого пополам пиратского флагмана. В руках он держал гарпун с наконечником в виде рыбы-меча. Копье извивалось всем телом, словно пытаясь вырваться из крепкой хватки, длинный шелковый линь обвивался вокруг запястья, острое навершие так и норовило кольнуть шиноби, но тот не обращал на него внимания, с невыразительной улыбкой наблюдая за парой нукенинов.
Кушина не могла ощутить его чакры, от него не исходило каких-либо негативных эмоций, природная энергия ровно текла в нем и вокруг него — его вообще словно не существовало. Даже гендзюцу иногда казались более реальными, чем этот шиноби с полностью неощутимым присутствием. Синяя повязка на лбу со знаком Кири вместо протектора, излишне теплая для погоды одежда, кимоно цвета морской воды, карие глаза и слишком миловидное лицо для юноши — Кушина знала его. Третий известный Кушине из ныне живущих сеннин с горы Мьёбоку — Юки Кёда.
— Ты здесь еще откуда, извращенец мелкий?!
— Случайно мимо проходил, — пожал плечами Кёда.
— Признайся, ты просто попался на крючок, — довольно рассмеялся Кисаме.
— Тебе удалось меня обхитрить, — не стал спорить киринин с синей повязкой. — Я подумал, что сразу два биджу для Акацуки будет слишком много. Но вы все же решили откусывать помаленьку.