Она озадаченно нахмурилась, вглядываясь в меня. Кушина отшагнула назад, насколько позволяли наши сомкнутые руки, и внимательно осмотрела меня с ног до головы.
— С тобой что-то не так, — после нескольких секунд осмотра наконец вынесла она вердикт. — Ты как-то изменился. Неуловимо.
— Постарел? — с иронией предположил я.
— Да куда уж там. Все такой же несолидный, как и раньше, — ворчливо ответила Кушина. — Нет... Тут что-то иное.
— Я хорошо покушал. Наверное, выгляжу здоровее и бодрее обычного.
— Подожди-ка, — лицо Кушины озарилось пришедшей на ум догадкой, девушка сильнее сжала пальцы и посмотрела на наши сомкнутые руки. — Здоровее. Точно! Ты выздоровел. Ты вернулся! Чакра! Она стала стабильна. Я чувствую, как она течет в тебе. Как?! То есть... Давно? Это правда? Я права?!
— Частично. Моя душа вернулась с того света без тела, — кивнув, согласился я, — но это не критично.
Кушина со сдавленным писком кинулась мне на шею, сжав в объятиях, едва не заставив пищать уже меня.
— Боже! Это же здорово!!! — прошептала она, когда смогла наконец выдавить из себя что-то членораздельное.
Она отпустила меня из объятий и ласково обхватила мое лицо руками, глядя на меня безмерно счастливым взглядом. Но очень быстро на ее лицо вновь набежала тень гнева.
— Почему не сказал?!
— А что в этом такого?
— Ты... — ошарашенная моим ответом Кушина даже забыла о гневе и не сразу смогла подобрать слова. — Ты нормальный, вообще, нет?!!
— И что же все-таки в моем выздоровлении такого особенного?
— Ты же жив! Ты вернулся с того света!
— Ерунда какая. Я даже и не умирал, — уж я-то знаю, о чем говорю.
— Орочимару, — не сводя с меня восхищенного взгляда, произнесла Кушина.
— Да, это я.
— Ты идиот, Орочимару...
— Сама такая, — рассмеялся я в ответ, притянув к себе Кушину и обняв. — Кстати... Я встретился с твоим отцом.
— Что?! — дернулась в моих объятьях Кушина. — Как? Как он... Там?
— Сейчас хорошо. После падения Узушио он терзался невыполненным долгом и волнением о тебе, поэтому не мог попасть в Чистый Мир. Сейчас он в лучшем измерении, чем раньше. По матери твоей только скучает. Она в Чистом Мире, а он — в моем.
— Ты же не выдумываешь сейчас сказки, как те, которые рассказывал Тацуко и Саске? — подозрительно спросила Кушина, шмыгнув носом.
— О, нет. В том мире я был очень занят, так что не думай, что я просто ерундой страдал и выдумывал небылицы, не торопясь возвращаться обратно.
Кушина ткнулась мне в плечо лицом. Она беззвучно заплакала. Я же медленно гладил ее по спине. Такая уж она, эта Кушина.
— Ты хоть кому-нибудь сказал, что вернулся? — спустя некоторое время украдкой утерев слезы с уголков глаз, спросила Узумаки. — Кто-нибудь, вообще, об этом знает.
— Не так много людей в курсе моей болезни, но... Вообще-то, кое-кто знает, да.
— Микото? — подозрительно посмотрела на меня Кушина.
— Нет, — отрицательно покачал я головой, не торопясь сдавать Югито.
Уверен, что Кушине сейчас об этом знать не стоит. После единственной случайной встречи в недавнем прошлом джинчурики Ниби и Кьюби были не самого лучшего мнения друг о друге.
— Опять эта девка из Роурана! — пришла к своим выводам Кушина. — Вечно она первая! Так! Я решила! Я не буду прятаться в Мьёбокузане!
— Кушина...
— Ты дослушай сначала, — ткнула меня в грудь кулаком девушка. — Не буду я прятаться в Мьёбокузане, а улечу в Роуран. Как тебе такой вариант?
Гм... В Роуране есть Рюмьяку, и там же есть я, в одном из клонов.
— Допустимый вариант, — в любом случае когда-то встреча Сальмы и остальных произошла бы.
— Отлично!
— Только веди себя прилично, — предупредил я.
— Конечно! А сейчас давай найдем Микото! Вот она удивится!
— Все равно она этого не покажет.
— Конечно! — фыркнув, согласилась Кушина. — Она же Учиха.
15 марта 60 года от начала Эпохи Какурезато
Шорох бесчисленных капель по металлу крыш — он не смолкал в Стране Дождя ни летом, ни зимой. Очень редко погода радовала Амегакуре ясным небом или морозом. Шорох дождя разорвал резкий треск сверкнувшей в небесах молнии. Гром встряхнул небеса, выжимая из них новую порцию влаги. Ливень ударил по и без того вымокшему насквозь черному плащу с алыми облаками. Ручьи холодной воды стекали по рыжим волосам, сбегая по коже вниз, они продолжали катиться по высеченному в камне гневному лику, который украшал одну из башен Амегакуре.