– Я буду слушать вас во всем, – дрожа и преданно произнесла жертва, переходя опять на вы.
– Как тебя зовут?
– Зоя, – тихо ответила женщина, которая несколько часов назад казалась не знающей страха дамой, которая кричала на Бурцева злобно и с презрением. «Как человек меняется. Честный и достойный человек не может себя так вести… Ей нельзя верить в чем-либо… Ещё это её старушечье имя…» – подумал с огорчением Бурцев.
– Зоя, меня зовут Валерий. Пойдём за мной. – Бурцев повёл свою первую в жизни заключённую в полуподвал, где у отца была баня, туалет, комната отдыха и подполье для варений и солений.
– Я сейчас поеду и доработаю смену, а ты в это время будешь сидеть в подполье. Завтра и послезавтра я не работаю и буду здесь с тобой… Когда я приеду, то затоплю баню, и ты сможешь помыться… Продукты тебе я тоже привезу… Сейчас бери вот этот матрас, подушку, одеяло и спускайся в подполье. – Бурцев повернул на стене выключатель старого образца. «Отец определённо не покупал, а унёс с работы этот выключатель…» – невольно подумал Бурцев и поднял тяжёлую крышку подполья. – Сначала спускайся без спальных принадлежностей – я их тебе сброшу.
– Мне хочется в туалет… – вдруг несмело с дрожью в голосе сказала Зоя. – До следующего дня я не вытерплю…
– Пожалуйста, иди. Вон ту маленькую дверь видишь?.. – Бурцев указал на небольшую туалетную комнату в полуподвале. Отец предусмотрительно сделал туалет не только в доме, но и в полуподвале на тот случай, если в бане вдруг захочется по нужде и наверх для этого не пришлось бы подниматься раздетым. «Наверное, ей хочется не в туалет, а больше это походит на то, что она желает проверить, существует ли какое-нибудь окошечко в туалете на уровне цоколя дома…» – подумал Бурцев. Теперь ему казалось, что любой шаг или просьба жертвы связаны с определением возможности побега. В туалете имелась только маленькая вытяжка, а окно отсутствовало. Прошумела спущенная в унитазе вода, и через несколько секунд женщина вышла.
Зоя осторожно спустилась по деревянной лестнице вниз. Бурцев сбросил ей всё, на чем спать, и вытянул лестницу наверх. Подполье было глубокое и всё выложено керамической плиткой. Там было прохладно, но не холодно. Бурцев закрыл крышку, вставил в скобу на крышке замок и закрыл его ключом. Крышку можно было не закрывать на замок, потому что без лестницы до неё снизу не добраться, но так ему казалось спокойнее. Кричать из полуподвала было бессмысленно, а из подполья тем более ничего на улице не услышать. «Посиди при круглосуточно включённом свете, как в тюрьме… Может быть, тогда ты станешь понимать, что это такое… Может быть, тогда перестанешь незаслуженно угрожать ею, хотя эти знания тебе уже не пригодятся…» – непроизвольно подумал Бурцев, отходя от подполья. Он поднялся из полуподвала на первый этаж, прошёл на кухню и достал из стеклянного буфета дальнюю коробку, где стояло несколько таких же жестяных красных коробок с крупами. Он вынул из неё завёрнутый в белую хлопчатобумажную ткань пистолет ТТ и одну запасную обойму с патронами. «Если ты купил оружие, то обязательно его применишь…» – подумал с сожалением Валерий. Он положил пистолет и обойму обратно в банку. Бурцев убедился, что его оружие на месте и почувствовал невольно, что у него есть крохотный шанс после убийства жертвы остаться безнаказанным. Закрыв полуподвал, дом, а после выезда машины, – и ворота, Валерий обратил внимание, что уже темнеет. Вновь никого на улице в маленькой деревне не оказалось. У Бурцева начиналась новая тревожная жизнь, которая теперь требовала трезвости, расчётливости и осторожности во всем, если он хотел остаться живым, а жить ему хотелось после случившегося особенно сильно. Валерий посмотрел на плохо видимые деревья перед домом и почувствовал, что начал вновь пристально и с любопытством рассматривать всякое растение – будь то травинка, дикий цветочек, одуванчик или большое дерево, словно может так случиться, что этого он долго опять не увидит, как в сплошь заасфальтированном когда-то лагере с высоким бетонным забором в центре города…