– Валера, я налила тебе – иди ешь, не то остынет, – послышался голос матери, и Бурцев машинально повторно намылил руки, забыв за размышлениями, что уже это делал минуту назад. Он опять обмыл ладони и намочил лицо тёплой водой, затем с силой вытерся махровым полотенцем, чтобы исчезла бледность. Валерий вытянул перед собой руки и до боли в сухожилиях растопырил пальцы в разные стороны веером. Кончики пальцев еле заметно все ещё подрагивали.
– Завтра на два выходных дня я поеду в деревню… Нужно проверить, все ли в доме ладно… – сказал Бурцев матери, которая как обычно сидела с ним за столом и следила, когда он доест суп. В любую минуту она была готова взять у сына пустую тарелку и положить в неё со сковороды разогретые котлеты и жареную картошку.
– Съезди, сынок, а то уже неделю там не бывал.… Не будем ездить – залезет кто-нибудь, – сказала мать, не переставая думать о том, почему сын какой-то взволнованный. – Хоть бы ты, Валера, женился поскорее и переехал в нашу деревню… Благо, что она рядом с городом… Сменщики за тобой и туда бы ездили… Глядишь, отец бы там был радёшенек, что его дом сгодился тебе… Все силы он отдал ему, пока строил… – сказала мать, моргая вдруг заблестевшими глазами.