— А разве ядра… можно принимать так? — спросил Зур'дах.
— Это же опасно наверное… — добавила Кайра.
— Если бы было опасно, вам бы не давали, — успокоил Дах, — От ядер тут одно название, они перемешаны и приготовлены алхимиками так, что вся гниль из них выходит, но какое-то время сохраняется энергия, которая и помогает таким мальцам как вы быстро восстановиться.
Зур'дах сразу вспомнил, как после Поглощения ядра рана на его руке быстро затянулась. А потом вспомнил, как Кая впихнула в его рот ядро огромного паука-огневки и тем самым спасла его жизнь и… обожгла себе руки.
— Приготовьтесь к тому, что смесь будет жечься. Это нормально. Надо просто перетерпеть.
— Начнем, собственно, с вас, новенькие. Девочка, сюда.
Кайра подсела поближе.
— Бери щепотку смеси и положи в рот. Но не глотай! — поспешил уточнить Дах.
Кайра взяла щепотку странной черно-бурой смеси из миски, понюхала и положила в рот. И почти сразу скривилась.
— Рта не раскрывай, и ничего не говори. Терпи.
Через десяток мгновений на глазах у девочки выступили непроизвольные слезы.
— Давай ты, — сказал он Зур'даху. — Не будем терять время. Остальные, берите тоже, вы уже знаете как оно действует, объяснять не надо.
Одна за другой детские ручки тянулись к миске и брали щепотку смеси в рот.
Зур'дах потянул и взял. Закинул щепотку в рот и застыл. Полость рта неприятно обожгло болью и продолжало жечь почти с той же интенсивностью. На глазах выступили слезы.
— Надо ждать, пока она сама не рассосется. — пояснил он Саркху с Тарком.
Остальные дети с надутыми щеками сидели вокруг надсмотрщика, который следил за каждым.
— Ждем-ждем-ждем, не глотаем. — повторял он.
Зур'дах скоро почувствовал, как от этого жара во рту начинает распространяться исцеляющее и приятное тепло по всему телу. Каждый удар сердца все больше разгонял эту смесь по крови. В местах ссадин, ушибов и царапин началось жжение, перерастающее в покалывание. Места ран онемели. Кожа в таких местах противно щипалась.
В тело будто кто-то вливал энергию, настолько стало легко дышать.
— Можете закрыть глаза, спать захочется и это нормально. — сказал надсмотрщик.
И действительно, Зур'дах почувствовал как на него нападает легкая сонливость и появляется нестерпимое желание закрыть глаза. Такое состояние продолжалось минут двадцать, после чего резкий прилив бодрости и сил смыл всю сонливость прочь.
Гоблиненок открыл глаза. Вокруг другие дети тоже просыпались от этой полудремы.
— Хорошо, ты идешь со мной, — указал он на Зур'даха, — А вы — ведете себя тихо и послушно: никаких драк, никакого членовредительства, никаких громких криков и разговоров. Ложитесь и спите. Восстанавливайтесь. Не дай Боги я вернусь и увижу что вы ослушались, — накажу лично. Поняли?
Дети кивнули.
— Вот и хорошо, а теперь — бегом на свои подстилки.
Надсмотрщик поднялся, кивнул Зур'даху и они пошли прочь.
Дорогу к Ямам Тьмы в первый раз гоблиненок не запомнил. Так что сейчас он был внимателен и запоминал все места, что они проходили.
Рядом сновали гоблин-рабы и Зур'дах глядя на их ошейники невольно вспомнил о своем. Да, шея под ошейника была натерта. Но….до того после приема восстанавливающей смеси все натертости прошли. И он вдруг осознал, что надсмотрщик был прав, когда сказал что гоблиненок привыкнет к ошейнику. Прошел всего день-другой и он уже перестал ощущать ошейник инородным телом. Будто это был обычный браслет или побрякушка на руке.
Первое время они молчали, а потом Зур'дах спросил:
— Можно спросить?
Он помнил как был недоволен однорукий, когда спрашивали без разрешения.
— Валяй. — буркнул Дах.
— А почему Тар'лах-наставник дал мне такое наказание? Это же просто тварь.
Надсмотрщик вздохнул.
— Я почему-то уверен, что он предупреждал тебя не трогать Шустряка, так?
Зур'дах кивнул.
— А ты все равно тронул.
— Уже этого было бы достаточно для наказания, правда другого — для плеток. А если говорить откровенно, однорукий каждую из тварей, на которых вы тренируетесь, или будете тренироваться, выращивал с самой личинки. И поверь мне — прежде чем у него получился такой послушный и верный Шустряк, который понимает команды, не агрессивен и не ранит детей во время тренировок, — погиб не один десяток тварей, которые были слишком агрессивными и безмозглыми. Именно поэтому он просит не атаковать его, не провоцировать, боится испортить его повадки.
На секунду Дах умолк.
— Тар'лах Шустряком дорожит еще и потому, что для большинства новичков лучшей твари для тренировок не найти, понимаешь? Просто агрессивных тварей достаточно, но их использование всегда связано с риском потерять одного из детей.
Зур'дах сглотнул.
— Вот и думай, Зур'дах, если бы ты ее случайно убил — как бы сильно расстроился Тар'лах. Искренне надеюсь, что он вылечит тварь, и с ней все будет в порядке. Просто представь себе, что ты подобрал щенка, вырастил его, выдрессировал, а потом приходит какой — то… идиот, и ломает ему морду, ты бы не разозлился? То-то же. Даже я бы разозлился.
Гоблиненок кивнул, соглашаясь. Теперь ярость однорукого становилась понятна.
— Кроме того — убей ты его, остальные дети остались бы без твари для тренировок. Да, есть другие, но они для других целей. А Шустряк идеален для отработки и закрепления базовых движений и перемещений.
— Но лично я считаю, что тебе нужно было дать плетей двадцать, нет, тридцать: ты же крепкий, выдержал бы, — и всё, на этом наказание бы закончилось. Ну что уж тут говорить. Просто привыкни к тому, что ты должен слушаться Тар'лаха, как и любого тренера или надсмотрщика тут. Он Старший. Думаю и в твоем племени было так же. Везде дети слушают Старших и не задают лишних вопросов, — это правильно, так и должно быть. Тем более, что Тралах ни одному из вас зла не желает — он просто хочет, чтобы вы выжили в Ямах.
О том, что ему предпочтительнее посидеть в Ямах Тьмы, а не получить тридцать ударов плетью, Зур'дах говорить вслух не стал.
Довольно скоро они обошли последние строения и вышли вплотную к Разлому, и Зур'дах поразился тому, насколько же тот огромен.
Тогда, в первый раз, он видел его лишь мельком. Сейчас же мог рассмотреть полностью идя вдоль него. Он мог даже рассмотреть другую сторону. От края разлома они шли шагах в тридцати, не рискуя подходить ближе. Уже знакомая ему тьма все так же клубилась над разломом, перетекая в причудливые пугающие формы.
— Старые дроу любят это место, — сказал вдруг Дах, оглянувшись на башню владельца Ям, — Для остальных же оно сплошное мучение. Гноллы переносят Ямы Тьмы еще хуже нас, гоблинов.
— Вы про то, что тьма душит? — спросил Зур'дах, ощутив что с Дахом можно говорить не опасаясь, что плетка проедется по твоей спине.
— Да. Конечно же, насмерть тьма не задушит. Ей это не нужно. Она просто мучит своих жертв и поглощает их жизненные силы, а из трупа уже не насосешься.
Они подходили к Ямам Тьмы все ближе и ближе. Теперь гоблиненок как и в прошлый раз увидел более трех десятков колодцев, выбитых в полу.
— Большинство сидящих там предпочтет получить положенные удары плеткой и забыть о наказании, чем сидеть ночь или того больше там, внизу.
До них донеслись сдавленные стоны, эхом отскакивающие от стен Ям.
— Раньше дроу использовали эти ямы для своих медитаций, однако почему — то перестали. Я видел только один раз как старый дроу, помощник нашего Хозяина, сидел на краю Разлома и медитировал. Никто другой так не делает. Даже стражники-дроу близко к Разлому не подходят.
Дах вздохнул и они остановились прямо над Ямой.
— В этот раз сидеть тебе недолго, малец. Если что — кричи, так легче. Я буду тут, наверху, так что можешь не бояться.
Глава 74
— Опять Зур'даха наказывают… — вздохнула Кайра, едва гоблиненка увел Дах-надсмотрщик.
— Да ничего с твоим Зур'дахом не случится! — буркнул недовольно Саркх, — В прошлый раз же не случилось. Его даже не били! Может там не такое уж и тяжелое наказание. Может для виду только. И вообще, этот придурок сам долбанул тварь — если б не делал такого, никто бы его не наказал. Сила появилась, а мозгов не прибавилось.