— Ты слишком зажат. Я понял! Надо тебя так измотать, чтобы ты валился с ног. Что ж, раз не получается по-хорошему, давай по-плохому. Начинай приседать.
— Сколько раз? — спросил Зур'дах.
— Пока ноги не отвалятся.
Гоблиненок подумал, что тренер шутит, а потом понял, что не шутит.
— Начинай.
Зур'дах начал приседать. Ноги горели с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Раз пятьдесят прошли совсем легко и быстро. После сотни началось легкое жжение.
Почему именно я должен это делать?
Когда ноги уже начали шататься он остановился.
— Ей! Я не понял! — рявкнул на него однорукий, — Какого демона ты остановился? Кто тебе разрешил? Продолжай! Ты еще стоишь на ногах.
И пока Зур'дах продолжал выдавливать из себя приседание за приседанием, Тарлах пошел поправлять стойки другим детям. Кто-то даже получил плеткой за халтурные удары.
Гоблиненок стиснул зубы и продолжил. Пот катился градом, легкие разрывало от боли, в голове шумело. Он не знал сколько раз присел, но это было много. Очень много. И без единой остановки.
— Хех… хех… хеееххх…
— Что ты хекаешь как беременная баба! Давай, ты еще можешь.
Однорукий видел всё.
А когда Зур'дах уже хотел остановится то рядом присел тренер, и вперил в него взгляд.
— Давай! Еще раз… еще можешь… Давай… Седьмой круг как никак… я уверен там где-то силы еще остались…
Еще раз.
Пот стекал ручейками больно обжигая глаза, и Зур'дах только и успевал, что вытирать его.
— Давай… еще…
Ноги отваливались. А еще через два десятка приседов гоблиненок и вовсе перестал их чувствовать, будто что-то щелкнуло и жжение исчезло.
Последняя попытка подняться закончилась тем, что ноги просто разъехались в стороны и он грохнулся.
— Вот! Вот! Теперь я вижу, что ты поприседал хорошо, — довольно вскрикнул однорукий, подхватывая его и силой поднимая.
Ноги дрожали, будто из них вынули все кости.
Зур'дах ощутил страшное бессилие, потому что ноги ему не подчинялись. Тар'лах придерживал его тело, но давал ему шататься то вправо то влево.
— Ну как, изменились ощущения? — хохотнул он, — Уж теперь-то тело ты должен чувствовать лучше. Чувствуешь, где центр тяжести? Нет? Так я и думал.
Однако уже через секунду тренер будто бы взял в себя в руки, и по-новой попытался объяснить гоблиненку.
— Ладно, вот сейчас все же, попробуй ощутить где весь вес находится. И если почувствуешь, то пойми, что во время удара, весь этот весь, все твое тело и должно вломить сопернику.
Ноги начало запоздало сводить судорогами.
Идти стало еще тяжелее. Однако, это был не конец.
— Знаешь, для верности надо и верх нагрузить, как я мог забыть! Отжимания! Начинай, ноги тебе там не понадобятся. Отжимайся с коленей, пока руки держать будут, — ухмыльнулся опять однорукий.
— Я не могу… — выдохнул Зур'дах, падая на колени.
— Можешь-можешь, еще как можешь.
Плетка в тоже мгновение оказалась в руке тренера.
Зур'дах зло стиснул зубы.
Урод!
Большинство детей с какой-то жалостью смотрели на то, как Зур'дах валится и начинает отжиматься.
— Чего уставились⁉ Работать, отрабатывайте удары, а то вас заставлю так же как его пахать, что-то вы свеженькими выглядите, надо увеличить нагрузки.
Дети мигом обернулись и продолжили наносить удары по своим мешкам. Только Кайра напоследок сочувственно взглянула на него.
С отжиманиями повторилось тоже самое, что и с приседаниями. Количество их было запредельно и руки начали неметь. До такого отказного состояния Зур'дах еще никогда не отжимался.
Когда руки гоблиненка свело, Тар'лах рывком поднял его и заставил идти.
Это он за Шустряка мстит? Почему тогда только сейчас…
— Давай! Иди, ноги уже отдохнули.
Измочаленный до невозможности, Зур'дах, пошатываясь, попытался самостоятельно сделать несколько шагов, но на втором уже свалился.
Тренер поднимал его, гоблиненок делал несколько шагов, вновь падал, и потом вновь его поднимали.
Сколько можно? — зло подумал Зур'дах, — Сейчас упаду и ни за что не сдвинусь, пусть хоть бьет. Мне все равно.
Однако через двадцать таких попыток Тарлах будто сжалился и позволил ему немного полежать на полу.
— Поверь, — сказал он, — Ты сейчас встанешь, и у тебя будут новые, незабываемые ощущения.
Зур'дах не понял — было в голосе однорукого злорадство или сочувствие.
Гоблиненку хотелось послать гоблина куда подальше, но он просто лежал и смотрел в потолок пещеры; далекий, высокий и черный, он завораживал.
Увы, насладиться этой безмятежностью, на фоне которой раздавались удары по мешкам других детей, — ему не дали.
— Вставай.
Зур'даха рывком подняли.
Ноги вроде бы держали, хоть и все еще сильно дрожали.
Зур'дах застыл и прислушался к собственным ощущениям, как и говорил наставник. Вот только он издевался, а гоблиненок что-то ощутил. Что-то дико важное и новое.
Шаг.
И прислушаться к ощущениям, постоять, подождать.
Потом еще шаг, и вновь прислушиваться.
Ощущения были очень странные. Будто Зур'даха пересобрали или заново научили ходить. Иначе!
Этого он добивался?
— Что ты… — начал было однорукий, однако почему-то резко заткнулся.
Гоблиненок не обратил внимания на слова наставника, и все звуки вокруг воспринимал как размытый фон. Он закрыл глаза и продолжил идти.
Зур'дах ощутил в собственном теле что-то новое.
Будто внутри него был большой шар — ось, вокруг которой и происходят все движения. Все они были лишь дополнением, придатком к этому центру тяжести. И, ощутив его, начинаешь двигаться сразу по-другому. Плавнее. Мягче. Правильнее.
Интересно…
Его потянуло резко вправо, а потом резко влево и оба раза гоблиненок послушался тела.
Ощущение было, будто падаешь в разные стороны — сначала вправо, потом влево, и совершенно забываешь, что существуют какие-то ноги или руки. Есть только ядро веса в районе живота, которое перекатывается в пространстве.
Зур'дах понял, что двигаться нужно от него, от ядра, именно оно приводит руки и ноги в движение, а не наоборот. Если делаешь как обычно, всем телом — расходуется в разы больше энергии, в разы! Оказывается, можно тратить меньше сил.
— Мне кажется… или это… — пробормотал ошеломленно тренер.
Вот только быстро двигаться не получалось. Пока что только медленно. Пока что.
Зур'дах обошел всю площадку по кругу с закрытыми глазами, продолжая прислушиваться к ощущениям внутри. Его заносило то вправо то влево, как пьяного, но эти заносы ему нужно было научиться контролировать, использовать их энергию. Он ощутил как вздрагивает пол от того, что дети лупят тренировочные мешки. Он ощущал такую вибрацию пола, о какой никогда не подозревал. Он ощущал каждую шероховатость, каждую выпуклость, даже пыль. Будто все его ощущения обострились. Во всем стало больше деталей. Все стало другое.
Странно, что я раньше этого не замечал. — подумал Зур'дах,
Лишь убедившись, что ощущение никуда не исчезает, а ноги он вновь ощущает, он открыл глаза. Некоторые дети смотрели на него с непониманием, как на идиота. Потому что со стороны он именно так и выглядел. А вот однорукий… однорукий был выбит из своего привычного невозмутимого вида.
Зур'дах не знал, именно этого ли ощущения добивался от него тренер, но теперь он шел к нему и хотелось вилять вправо влево, будто уклоняясь от невидимых угроз.
Тренер поманил его пальцем к себе.
— Ну-ка давай рассказывай, что ты сейчас почувствовал, когда начал идти?..Подробно…
Зур'дах начал рассказывать и с каждым произнесенным словом изумление на лице тренера все больше и больше увеличивалось.
Глава 79
Тар'лах он же однорукий, был удивлен. И это мягко говоря.
Вредный мальчишка, который покалечил его любого Шустряка отличился. И отличился там, где однорукий совсем не ожидал. Он-то из небольшой мстительности решил проучить мальчишку и наказать за своего броненосца, — измотать на тренировках того до предела, да не так как обычно, а действительно довести тело гоблиненка до полного изнеможения. Это тоже, кстати, могло дать пользу: так всегда бывает — доходя до предела чужеродная кровь внутри может помочь преодолеть пределы тела, укрепляя его.