Усилие. Шаг.
Усилие. Шаг.
И так каждый раз. Легче не становилось.
Да я в таком месте и с таким давлением даже еды себе не добуду! — панически подумал Драмар.
Идти, борясь с давлением, было очень тяжело и Драмар опустился на четвереньки. Так стало немного легче.
Несколько раз он пытался повернуть в обратную сторону, но это было бесполезно. Давление было ВЕЗДЕ.
Приходилось делать частые остановки, во время которых он переворачивался на спину и пытался отдышаться.
Он взглянул на ладонь…
Шесть кругов… Столько он потерял за то время, пока убегал от дроу.
Хуже всего было то, что использовать кровь он сейчас не мог. После сжигания даже попытка вызвать кровь оборачивалась жуткой болью. Единственное, что его немного успокаивало — это молчавшее чувство опасности.
Проползти больше ста шагов не удавалось, тело за это время настолько истощалось, что он вновь и вновь терял сознание. Так происходило раз двадцать, не меньше. И каждый раз Драмар, пробуждаясь, заново с трудом вспоминал то, что с ним произошло. Будто достаточно было отключиться ненадолго и память резко ослаблялась.
Как и когда он оказался в месте, где давление было значительно меньше, Драмар не знал, — просто очнулся, а двигаться стало легче. В разы легче.
Так он думал поначалу.
Оказалось, всё дело было в пробудившейся за время отключки крови. Она облегчала давление в разы. Но использовать ее было больно. А еще… он понял, что тело привыкло к этой давящей тяжести.
Кровь приходилось прогонять по телу безостановочно, она циркулировала, облегчая движение, глаза горели.
Продвигаясь вперед, Драмар окончательно убедился, что находится на нижних ярусах. Если верхние ярусы Подземелий были относительно обжиты — там было много проложенных в древности широких тоннелей, заброшенные, ранее обитаемые пещерки, то тут ничего подобного не было. Сплошные кучи беспорядочных наростов что сверху, что снизу. Протиснуться между ними было той еще задачкой даже для еще больше исхудавшего Драмара.
И влага… везде скапливающаяся на стенах, потолке, полу, влага.
С десяток раз он подскальзывался и грохался на пол. Несколько наростов он при падении сломал и оттуда вылезли сотни кусачих тварей — помесь муравья и сколопендры размером с фалангу пальца.
Справиться с этими тварями, которые моментально облепили руки и ноги Драмара, оказалось хоть и просто, но болезненно: он давил их об стены, а вся кожа его рук и ног теперь была в кровоточащих укусах, которые жутко чесались. Главное было отойти подальше от их гнезда, от которого они далеко не отплозали, а там уже добить оставшихся.
Мелочь, для такого побитого жизнью старика как Драмар.
Продвигаться по этим тесным переходам было даже ему, привычному ко всему, неприятно и тяжело. Кровь он мог активировать лишь на время, и едва он это делал, давление вновь возрастало кратно.
Пришлось останавливаться и сидеть. В такие моменты силы очень резко покидали Драмара, начинала кружиться голова и он сваливался на какой — нибудь камень или нарост, пытаясь восстановить силы.
— Фуф… фуф… фуф…
Как же я устал… Я даже не знаю куда иду и зачем… — думал Драмар после очередного пробуждения.
Да, он убежал от дроу, это точно, но и сам загнал себя так глубоко, что это походило на верную смерть вскорости.
Тяжесть нижних Ярусов была невозможной. Слабым тут было не место. Чем ниже — тем сильнее незримое притяжение, которому все сложнее сопротивляться. Мощные твари и монстры, обладающие собственными ядрами, чувствовали себя тут хорошо, как и насекомые с плотной броней, которые легко адаптировались к подобным перегрузкам. А вот у разумных возникали проблемы, особенно у слабых.
Эти места пугали Драмара.
Он был бы рад вернуться обратно, в ту сторону из которой пришел, но теперь оттуда ему чудилась опасность, во всяком случае чутье об этом предупреждало. А вот впереди было спокойно.
Отключки стали реже, но не прекратились насовсем. Едва он слишком сильно уставал, как будто что-то щелкало перед глазами, и тьма накрывала его.
После таких моментов он по-прежнему ничего не помнил, и обычно оказывался еще глубже.
Как он определял что спустился глубже? Идти становилось еще сложнее.
По сути он лазил, лежал, переползал по норам, переходящим в полупещерки с бугристыми наростами. Мелких насекомых в такой влажности было огромное количество и это был единственный источник еды. Приходилось рисковать и жрать совсем уж незнакомых тварей, потому что голод невыносимо терзал внутренности. Выбора не было — либо так, либо голодная смерть. Выжить — главное.
Были и знакомые твари: многоножки, тараканоподобные существа, жуки всех мастей, даже мелкие скорпы, которых, кстати, тут водилось много, — всё шло в пищу. Потому что крупной добычи всё не попадалось.
Еще тут много было отравленного. Мох источал гнилостный запах и был покрыт слизью, и уж Драмар знал, что его есть ни в коем случае не стоило. С грибными наростами была такая же ситуация.
Драмар, хорошо знакомый с фауной Подземелья и сотни лет делавший из растений настойки и примочки, уже инстинктивно чувствовал, что можно есть, а что — нет.
Изредка приходилось есть ядовитых жуков, но с ними было проще, потому что старый гоблин попросту вырезал или выколупывал места с ядом и ел лишь не затронутое им мясо. Для разделки он нашел подходящий по форме длинный камень, который сразу же заточил.
Что-что, а выживать Драмар умел. Главное было избегать слишком опасных тварей и доверять своему чутью. Ведь даже в бессознательном состоянии оно его спасало, раз он до сих пор оставался в живых.
Ощущение времени исчезло. Он не знал сколько времени уже карабкается и ползет по этим загогулинам-норам.
Неделю? Или вообще уже целый месяц?
А сколько времени проходило от одной отключки до следующей? — Драмар даже не представлял.
Да, сжигать кровь тогда было единственным выходом, но это оказалось чревато последствиями для его старого тела и разума.
Через время появились и чуть более крупные твари, которые тут же нападали на него. Самой опасной и неприятной была помесь змеи и слизня, длинной ему по пояс. Она был шустрой и сразу обвивалась вокруг шеи и головы, стараясь удушить жертву как можно быстрее. Из-за ее скользкой кожи, ухватиться за нее было чрезвычайно трудно. Пальцы соскальзывали с этой, похожей на рыбную, чешуи, на месте пасти у твари была зев-присоска с мелкими зубками. Приходилось биться об стену, рушить хлипкие перегородки-наросты между пещерами, лишь бы раздавить тварь. Даже удивительно, что на подобный шум сюда не сбегались другие крупные твари. Возможно их тут просто не было.
Действительно крупных тварей к счастью и в последующие дни не попадалось, только новые разновидности средней величины, подобные змееслизню-переростку.
Вскоре, вместо обычного мха и грибов в этой влажности начали попадаться странные полукруглые раздувающиеся наросты. Они будто дышали: с вдохом раздувались, с выдохом скукокживались до полувисячего состояния. Парочку таких Драмар съел, и хоть на вкус они ему не понравились, ядовитыми точно не были, что уже хорошо.
Тем не менее, ни его чутье, на которое он уповал, ни предосторожности в виде почти отсутствующего сна, не спасли его. Не спать постоянно невозможно, поэтому в короткий промежуток, когда он задремал его поймали.
Проснулся он уже связанным.
Его зафиксировали очень жестко. Повернуть ни шеей, ни рукой, ни ногой было невозможно. Глаза не завязали. Но похоже, что его спеленали и закинули на палку, как охотник добычу.
Голова Драмара могла смотреть только в потолок, поэтому только по нему он и мог оценить изменения в окружающей среде. Двигались они по достаточно широкому тоннелю, таких, в местах, где уснул Драмар, просто не было. Но не это беспокоило Драмара, — он понял одну, довольно очевидную вещь, — они спустились ниже. Те, кто его захватил. Давление возросло еще больше. И это не верёвка не позволяла его голове повернуться в сторону, а жуткое давление. Он вдруг понял, что если попытается повернуть голову вправо-влево, то попросту сломает ее.