Одна половина меня с ролью справлялась («А они у вас и в горошек бывают? — веселилась она. — Вуф-Хуфы далматинцы?»), тогда как другая, внутренняя, обещала себе: «Я тоже… Я тоже, когда буду жить с женщиной, буду делать как он. Я не оставлю свою любимую на кухне одну с детьми. Я не буду поступать, как все прочие мужики, которых я знаю и которые уходят в гостиную наслаждаться покоем и общением между собой».
Это была другая деталь.
— О чем вы задумались, Ян? У вас такой мечтательный вид…
— Нет, нет… Ни о чем.
Я ни о чем не думал, просто вспомнил, что уже живу с женщиной.
От вина я становлюсь особенно восприимчивым и все впитываю как губка. Я ничего не ел с самого утра и чувствовал себя прекрасно. Немножко пьяным, потерявшим голову, веселым.
Я смотрел вокруг, наблюдал, задавал вопросы, учился. И здесь во мне просыпался тот самый любознательный сборщик информации, ни на что не годный дилетант.
… выцветшие золотые рыбки, увядающие ранункулюсы, тонкое стекло бокала, из которого я пил вино, стулья в стиле Наполеона III, большой стол из школьной столовой английского пансиона со столешницей темного дерева, почти черной, отполированной за два века бесчисленным множеством тарелок и рук, в общем гвалте требовательно стучавших оловянными приборами, о чем свидетельствовали маленькие углубления, вереницей тянувшиеся по всему периметру; девчушки, сидевшие на стопках каталогов Artcurial[22], канделябры, в подтеках палевого воска похожие на плакучие ивы, люстра Поля Хеннингсена[23] с шикарной патиной и отломанной чешуйкой (или листом?), список предстоящих покупок, вынутые из рам картины позабытых и малоизвестных художников, никуда не годная бриошь на никуда не годной подделке под Шардена[24] и бессчетные пейзажи, брошенные, забытые, потерянные при передаче наследства, замеченные, спасенные и извлеченные Исааком на свет божий.
Более свежие рисунки, гравюры, очень красивые пастели, а также рисунки детей, прикрепленные магнитиками к холодильнику: загорающая луна, сердечки в виде кружочков и принцессы с огромными руками.
Фотографии из фотоавтомата, не утвержденные министерством внутренних дел. Фотки, на которых не было никого или же только, может быть, в правом нижнем углу торчал кусочек уха плюшевой игрушки… Извещения из школы, расписание занятий в бассейне, и снова на повестке дня вши. Заварочные чайники, старинные пиалушки, жестяные банки для чая. Чугунное литье, керамика, плетение, обточенное дерево. Лаковая посуда и маленькая бамбуковая сбивалка. Алисино увлечение керамикой. Раку-яки, костяной фарфор, синие и селадоновые глазури, фарфор и копченая керамика.
Она рассказывала мне о разных глазурях (такой стекловидный слой, которым покрывают изделие при запекании) (ну, в общем, что-то в этом роде) (она говорила быстро) (а я уже и сам к этому моменту «спекся»), о том, что японская керамика выглядят более кустарно, потому что всякие отметины, свидетельствующие о превосходстве природы над творениями рук человеческих (своими неправильностями и асимметрией обязанные духам земли, ветра, солнца, воды, дерева или же огня), считаются там признаком совершенства, а китайские чашки, наоборот, славятся своей симметричностью и невероятной гладкостью.
Обжиговые печи Ру, Джунь и Лонгуань. Вот эта чашка «с тончайшей стенкой», вот «бархатистая» глазурь, а эта «гладкая, как заячья шерстка». Настоящие сокровища эпохи Сун, а главное, счастье слушать рассказы о китайской цивилизации, а не о китайском импорте.
Остановившиеся ходики, птичьи черепа, разложенные на этажерке между пачкой шоколадного печенья и банками варенья, репродукция фотографии Жака-Анри Лартига[25], на которой запечатлена эта девушка, которая сто лет тому назад падала, смеясь и демонстрируя свои нижние юбки. Анонсы выставок, приглашения на вернисажи и дружеские записки от галеристов, умелых манипуляторов. «В самом деле, все деньги, что зарабатывает Исаак на продаже своих древностей, я отдаю ныне живущим артистам!» Косичка розового чеснока, эспелетский перец, пузатая айва, мумифицировавшийся гранат, засахаренный имбирь в серебряной дегустационной чашке, целая коллекция перцев, перец длинный, камбоджийский красный, индонезийский белый, пучки свежей мяты, кориандра, тимьяна и деревянные ложки.
Кошачья миска с сухим кормом в виде маленьких рыбок и кошачий хвост, задевавший мои лодыжки, переполненная помойка, чистые и грязные кухонные полотенца, кулинарные книги, рецепты Оливье Роллинже[26] и Мапи де Тулуз-Лотрек[27], назначение диетолога, забытое между «Библией потрохов» и «Словарем французских сепажей», приглушенная музыка, карибское регги, корзинка миндальных орехов, которые Исаак колол и всем по очереди предлагал, свежий фруктовый вкус этого белого вина, особенно яркий после двух-трех миндалин, аромат клементинов и их потенциал: если правильно снять кожуру и налить в нее немножко оливкового масла, то получаются маленькие самодельные свечки, и остается только погасить свет, чтоб любоваться дрожанием этих светильников.
23
Хеннингсен, Поль (
24
Шарден, Жан-Батист (полное имя:
25
Лартиг, Жак-Анри (
27
Тулуз-Лотрек, Мапи де (