Майор в свою очередь посмотрел на меня так, будто я с неба свалился, а потом добродушно рассмеялся:
— Милый мой, я начал спорить со своей женой, когда еще не был с ней знаком. Однажды я ехал на машине и ломал себе голову, что же мне делать. Командир полка вручил мне ордер на квартиру и полушутя приказал жениться в течение двух недель. Еду я, стало быть, а квартира и женитьба из головы не выходят… Вдруг впереди откуда-то выскочил велосипедист. В последний момент я отвернул руль и влетел в канаву, велосипедист, а это была женщина, как вы догадываетесь, угодил в канаву по другую сторону дороги. Прежде чем я к ней подбежал, она уже поднялась на ноги. Колени ее кровоточили, но я не обратил на это никакого внимания. Можешь себе представить, как я рассвирепел. Она тоже разозлилась, ведь у ее велосипеда погнулись колеса, начала ругаться, хотя сама же и нарушила правила движения. Вот так мы и познакомились… Ссоримся часто. Сколько раз я говорил ей, что напрасно вышел тогда из машины! — Он отхлебнул пива и неожиданно добавил: — Это необыкновенная женщина! У нас трое детей, но она до сих пор гоняет на велосипеде как сумасшедшая.
— Она сидит дома? Я хотел сказать, занимается домашним хозяйством?
— Моя жена? Да разве она выдержала бы? Она зоотехник, уже будучи замужем, закончила институт и теперь объезжает фермы на своем легендарном велосипеде. Вот приеду домой, и мы сразу же наверняка поссоримся, потому что ей непременно понадобится куда-нибудь ехать.
Через стол к нам наклонился Лудек, уже изрядно подвыпивший: мы ведь отметили и рождение его дочери.
— Извините, что прерываю ваш разговор… Я так и не понял, что означала цифра пятьдесят в той телеграмме. Что вы об этом думаете? Вы же отцы со стажем…
— Это означает, что твоя дочь весит пятьдесят килограммов, — сказал Зденек, не моргнув глазом, и повернулся к двери: — А, сэр Исаак Ньютон к нам пожаловал. Ну, как дела на поэтическом фронте?
Йозеф лишь сокрушенно махнул рукой и мрачно потребовал:
— Кружку пива! Или лучше две…
Я сочувственно обнял его за плечи. Дела мои складывались хорошо — на каникулы я отправлялся без учебников и моя любимая писала, что ждет меня.
7
В субботу вечером на новеньком «трабанте» примчались Лацо и Вера. Они привезли проектор и проявленные цветные пленки о нашем совместном отдыхе на Балтике. За окном уже падали листья с деревьев, по утрам леса окутывали холодные туманы, а мы погасили свет и окунулись в лето.
Гонзик пробрался в темноте к Вере и устроился у нее на коленях — они очень дружат.
— Видишь, — показала Вера на полотно. — Это море.
— Я знаю, — кивнул Гонзик и со знанием дела объяснил: — Очень много воды, и притом соленой.
Я стала рассказывать ему о море, но ведь никакие слова, картины, пленки не могут заменить подлинных впечатлений. До этого я тоже была знакома с морем лишь по картинам да фильмам.
…Мы ехали из Ростока в Варнемюнде, когда внезапно услышали угрожающий грохот. Создавалось впечатление, будто мы приближаемся к фронту. Мы остановились, взобрались на высокий склон над шоссе, который закрывал горизонт, и у меня перехватило дыхание. Море поразило своими огромными просторами. Как раз штормило, и мощные волны с грохотом накатывались на берег и разбивались о камни внизу под нами. Море! Описывать его словами — это все равно что пытаться определить, что такое вечность…
На экране появился пляж, песчаные дюны и низкие приморские сосны. Они всегда напоминали мне стадо животных, спасающееся от взбесившейся стихии. Потом мы увидели шестерых загорелых людей, которые, смеясь, бежали к воде. Вот они исчезли во вспененных гребнях волн, но море, чуть помедлив, выбросило их обратно…
Жили мы в рыбацком домике. Гейди, жена обер-лейтенанта Курта, с которым Ян и Лацо подружились на совместных учениях армий стран социалистического содружества, получила его в наследство от родителей. Умывались мы во дворе у колодца. Наши мужья с утра уходили в море с рыбаками, а мы ждали их на берегу. Гейди научила нас быстро чистить и жарить рыбу. Жены рыбаков приглашали в гости, потчевали кофе из пузатых фарфоровых кофейников и пончиками. Гейди в этой деревне родилась, выросла и постоянно бывала даже теперь, когда стала доцентом кафедры марксизма-ленинизма в высшем учебном заведении. По внешнему облику она типичная морячка: у нее, как у всех женщин деревни, сильные стройные ноги, глаза цвета моря, а волосы цвета морского песка.
Курт в отличие от нее брюнет, но тоже стройный и обаятельный. Учится он в высшем военном училище. У них двое детей, оба школьники.